— Не переусердствуй.

— Милорд! Сами сказали, что попытка только одна! — возмутился мой заместитель. — Тем более, такое дело! Это же подарок графа Зильбевера, а не какие-то там саженцы, которые привезли купцы!

Когда я посвятил мужчину в тонкости своего плана, Арчи проникся всей душой. Так что сейчас он делал все, чтобы провернуть эту небольшую миссию так, чтобы все прошло как надо.

План был простой. Раз уж я не могу быть с Эрен в момент рождения сада, значит, я создам сад там, где у нас были общие воспоминания. Я помнил, с какой теплотой моя жена вспоминала наш ужин на крыше донжона, так что затащить яблони наверх и выставить деревья в специально подготовленных горшках — отличная затея. Ведь мы с ней не могли как простые мальчишки-конюшие усесться на камень двора прямо под зеленеющими ветвями и наслаждаться тихой прохладой молодой листвы. Но сможем сделать это на крыше донжона. Кроме того, все равно деревья уже стоило убрать со двора — поток древесины с делянок усиливался с каждым днем, так что на замковом дворе стало как-то тесновато из-за постоянно снующих туда-сюда всадников и телег снабжения. Большая часть моей дружины сейчас охраняла лесорубов, ведь мы были в пограничье.

Да, это будет наш личный небольшой сад.

От мысли о саде на крыше в груди даже немного кольнуло, а в следующий момент Арчибальд воскликнул:

— Милорд!

Мой камзол опять был вымазан кровью, которая хлестала из обоих ноздрей.

— Твою… — выругался я, зажимая нос и наклоняясь вперед, пытаясь дождаться, когда кровь остановится.

— Я позову миледи и препозитора!..

— Стоять! — прорычал я. — Начинаем подъем сегодня же! Чтобы к вечеру все было готово! Мы будем сверять учетные книги и готовиться к уплате налогов, а вы все сделаете!

— Но милорд!

— Если Эрен увидит, что у меня носом опять кровь шла, я проваляюсь в покоях добрую неделю! — возразил я Арчибальду.

По глазам моего заместителя было видно, что он в этот момент был вполне солидарен с миледи. Вопрос моего здоровья тревожил мужчин, но учитывая, какую поддержку оказал мне граф Зильбевер, все понимали — меня нужно беречь, как самую большую ценность. Ведь никто другой добиться таких преференций и такого заказа от богатейшего лорда срединного востока будет не способен. Так что вместо того, чтобы недовольно ворчать на тему того, что барон Гросс сдал, люди пытались проявить заботу.

О которой я их не просил.

В итоге Арчибальд все же уступил, хоть и смотрел на меня с большой тревогой.

Времени не осталось, это были последние теплые дни сентября, и я хотел провести время на крыше с женой. А потом пусть запирает меня в покоях.