Петер только хмуро кивнул головой.

— В Храме рассказывается о множестве хворей и недугов, которые возможно исцелить молитвою Отцу. К сожалению, такие тяжелые болезни, как брюшная или черная хворь, также как и кровохаркание, нам неподвластны. Ведь молитва лишь укрепляет тело и дух, помогает в борьбе. Но если тело человека не способно к самоисцелению, то и молитва бессильна.

Если переводить на нормальный язык, Петер пытался мне сейчас объяснить, что молитва не убивает инфекцию, а усиливает иммунитет и регенерацию тканей. Механика вроде бы понятна, но было бы намного удобнее, если бы жрец мог лечить чуму.

— Ваши молитвы помогут нам за стенами? — прямо спросил я жреца. — Помогут не заболеть?

— На все воля Алдира, — расплывчато ответил жрец. — Мои молитвы не уберегут вас, милорд, если вы будете обниматься с больными или проводить с ними много времени. Тут даже Отец будет бессилен. Но я точно знаю, что молитва снизит риск того, что вы подхватите эту заразу. По этой же причине наделенные силой жрецы почти никогда не болеют брюшными хворями, даже во время поветрий.

И то хлеб. Я поблагодарил Петера за помощь, а также договорился, что жрец придет на замковый двор на рассвете, уже готовый выезжать за пределы города.

Вернулся я в замок уже после захода солнца. Тут еще шли приготовления к завтрашнему выезду, но я оставил это дело на Ларса — слишком много моральных и физических сил было потрачено в последние дни, чтобы еще лично грузить телеги и проверять снаряжение. Кроме того, купец Мордел довольно легко вжился обратно в роль моего заместителя. Ларс как-то сам собой снял купеческий берет, а туфли с длинными носами, которые привлекли мое внимание еще в Патрино, поменял на удобные мягкие сапоги. На плечах моего бывшего зама опять была куртка для верховой езды вместо короткого модного плаща, а чулки заменили плотные штаны. Появился вновь на поясе Ларса и меч — тот самый, который я подарил ныне купцу Морделу на свадьбу и который он мог свободно носить в пределах надела.

По сути, Ларс почти перебрался обратно в замок, и единственное, что заставляло его выходить за ворота и брести в сторону дома своей тещи и тестя — молодая жена.

Хильда много помогала по городскому хозяйству, сняв эти заботы с плеч уже стареющей матери. Я часто видел рослую молодую купчиху во дворе — она вместе с супругом вела учет, принимала товары и занималась практически той же работой, которую в обычные дни выполняла в замке Эрен. Радовало и то, что моя жена смотрела на все это с теплой благосклонностью вместо обычной колючести, которую раньше она проявляла к Хильде. Теперь Эрен окончательно успокоилась и как-то больше не ревновала к дочери Морделов, да и отношения с ее матерью, Сев Мордел, у моей жены стали получше. Я бы не рискнул назвать старую купчиху подругой баронессы, но моя жена доверяла женщине — а это уже было немало.