Под гнетом ежедневных дел история, которую поведал мне Фарнир про кострища и чье-то присутствие, в итоге отошла на второй план. У меня хватало дел.

Самым трудным оказалось удерживать людей на одном месте. Это у меня дома, где за тобой следят, где каждый посчитан и имеет документы, ограничить человека легко. Здесь же люди живут максимально просто, и любой приказ барона, который ограничивает в базовых правах, гарантированных королем и здравым смыслом, в лучшем случае воспринимается как временная рекомендация. Да и где это видано, чтобы запрещали выходить из дома?

Первую неделю жители надела карантин сохраняли, особенно после рассказов моих дружинников. Все нормально было и с дисциплиной в зараженных поселениях, однако там, куда чума не добралась, люди опасности не чувствовали, и слушаться не желали.

Мои бойцы постоянно ловили кого-нибудь на большаках или идущими прямыми тропами из села в село или с хутора на хутор. Подсечное двухпольное земледелие требовало больших площадей под хозяйство, так что за пределами двух крупных поселений общинников остальные крестьяне были размазаны по наделу тонким слоем. И вот этот «тонкий слой» привык свободно перемещаться и общаться с соседями, что у меня вызывало только бесконечное раздражение.

— Опять поймали двух парней, шли в соседнюю деревню к девкам, — отрапортовал за завтраком Арчибальд. — Милорд, я думаю, пора вводить телесные наказания. Понятно, что их пару раз стеганули по хребтам, но я бы подумал над чем-нибудь более серьезным. Ибо совсем не понимают, что творят.

Я сам, Арчибальд, да и вообще, каждый из бойцов уже примерил защитный костюм и побывал в зараженных домах, куда мы раз в три дня приносили хлеб, пиво и чистую воду. В некоторых из хат еще были выжившие, которые ухаживали за родственниками, но чаще просто менее больные помогали уже лежачим. Если получалось, условно здоровых мы отселяли на карантин, но если зараза приходила в какой-то дом, то обычно распространялась мгновенно. Жили-то в тесноте, спали вповалку, все на одном лежаке или печи, чтобы сэкономить на дровах и угле. Редко в каких домах родительский угол был отделен от остального дома условной шторкой или перегородкой — такое было только в больших сельских хатах, но точно не на хуторах.

Так что объяснять моим людям, что такое чума и чем она страшна, было не нужно. Как не нужно было и следить за тщательностью дезинфекции костюмов после визитов в зараженные поселения и строения. Хотя я понимал, что со временем чувство опасности у людей притупится и мне придется вводить дополнительные нормы контроля за обработкой костюмов.