— Не говори чуши, шаман, — раздраженно выплюнул Фарнир. — Меня послала сюда воля Отца, а значит, и воля Матери. Не вини людей в том, чего не понимаешь. Они часть замысла Хильмены, который тебе не осознать.

— Часть или целое. Все едино! Это ошибка, которая стоила жизни моему селению! Моему роду! — прохрипел варвар, злобно сверкая безумным взглядом.

Мужчина уже не лежал — нашел в себе силы сесть. Но смотрел он на нас, стоящих перед ним, словно школяры перед учителем, с таким презрением, что складывалось очевидное впечатление — он считал себя выше. Разумнее. Достойнее.

— Хильмена послала меня, как гонца, — продолжил мужчина. — Я слышал ее глас, слышал ее наставление. Узел всех бед в сердце стужи. Приди туда и принеси мое послание. Узлы надобно распутать! Вот что она мне сказала, да и сам я это видел.

— Черная хворь это послание? — уточнил Петер.

— Десять узлов на одной судьбе и душа вовсе без судьбы… — пробормотал варвар, проигнорировав слова жреца. — Это все неправильно, неправильно…

Больше мы ничего от этого варвара по имени Гард добиться не смогли. Он все бормотал и бормотал, что происходящее неправильно, что-то о линиях судьбы, что переплелись по воли Хильмены, о том, что я ходячий мертвец и так по кругу.

— Мы ничего не узнали, — проговорил Петер. — Милорд, хотите, чтобы я помолился за душу этого несчастного, пусть он и не верует в Отца? Алдир не отвернется от своего творения, даже если оно отвернулось от него…

— Это лишнее, — ответил я, окидывая взглядом утренний лес.

Теперь я точно видел, что чума пропитала саму землю под ногами. Эта земля была больна, как варвар, что сидел в полуразрушенном шалаше и уже даже не говорил на донском. Мужчина сорвался на свое северное наречие, так что я перестал понимать, что он там бормочет.

— Тут надо все зачистить, — продолжил я, поймав взгляд Фарнира. — Или вам есть, о чем с ним поговорить, господин колдун?

От столь холодного обращения Фарнир вздрогнул, и даже через чумную маску я увидел на его лице ошарашенную гримасу. Видимо, он был глубоко погружен в свои мысли. Слова этого шамана Гарда подтверждали то, о чем раньше говорил сам Фарнир. Колдун заявлял, что видит людские души, шаман же говорил, что видит уже судьбы. У меня не было причин не верить в это, ведь у них двоих, как и у моей жены, были стальные серые глаза — знак принадлежности к роду потомков Хильмены.

— Нет, ничего такого… — пробормотал мужчина.

— Тогда идите, — я мотнул головой, отсылая жреца и колдуна прочь.

Зря только гнал сюда Петера. Думал, что он поможет сохранить жизнь этому человеку, пока мы не выведаем все, что нужно. Но разговор с варваром лишь добавил тайн и проблем.