— Кир! — окликаю, потому что ребенок уже скрылся в комнате. — Хватай чистую одежду — и мыться, да как следует, а то Тирбиша помогать позову!

Ребенок послушно, даром что нехотя, собирается и клацает дверью душевой. Я следую его примеру, благо душевая своя при каждой спальне.

Выхожу, распаренная и довольная, в топике, лосинах и босиком. У нас такие ковры, что по ним грех даже в носках ходить. Алтоша смотрит на меня неодобрительно.

— Ты знаешь, мальчишка не такой уж и маленький, — многозначительно сообщает мне.

— Мне что-то подсказывает, что у князя, да еще с такой внешностью, не будет проблем с девушками, а я старовата чуток.

— Я бы предпочел с ним побеседовать об этом, а потом уже судить, — морщится Алтоша.

Будь это кто другой, я бы, может, и прислушалась, но за Алтонгирелом водится считать женское тело верхом неприличия, а за Киром я пока что не замечала никаких признаков волнения по моему поводу. За шесть дней плотного сотрудничества он ни разу не покраснел и не смутился, и от работы его моя близость не отвлекала. При том что он неубедительно врет и совершенно не может подавлять сильные эмоции, я не вижу поводов для беспокойства.

— Если тебе удастся с ним хоть о чем-нибудь поговорить, я буду тебе очень признательна, — замечаю я с улыбкой и приподнятой бровью.

В коридоре слышно радостное гульканье, и дверь открывается, чтобы впустить Азамата с Алэком на руках. Мелкий бодр и весел, вертится и шлепает ладошками по Азаматовой кожаной куртке, радуясь звонкому звуку.

— А вот и мы, — сообщает муж, широко улыбаясь. — О, Алтонгирел! Как хорошо, что ты здесь! Ты не мог бы взглянуть на Кира? Он говорит, что на него не действуют чары знающих, надо бы узнать, действительно ли это так.

Алтонгирел кривится.

— Ты мог бы развить тему о том, как ты рад меня видеть, — недовольно произносит он. — У меня начинает закрадываться подозрение, что никто не замечает моего отсутствия на планете.

— Кто тебя с утра обидел? — в шутку хмурится Азамат, приземляясь на диван напротив Алтоши. — Экдал — плохой капитан?

— По сравнению с тобой все плохие, — нехотя признается духовник. — Все, кто был в твоей команде, теперь жалуются и подумывают свалить из профессии. Или хотя бы свою команду создать… Некоторые свыклись. Ахамба, например, он ведь с разными капитанами летал, кто получше, кто похуже. А я только с тобой, и Экдал — даже близко не стоял. Не знаю, — вздыхает, — мне кажется, до сорока лет я не выдержу. Придется осесть где-нибудь, на Гарнете или тут в глуши…

Азамат хмурится уже всерьез.

— Ты говорил об этом с Ажгдийдимидином? Он ведь теперь твой наставник, я правильно понимаю?