— Вот именно, чтоя говорил , — цедит Алтоша. — Я даже не уверен, что он слушал. Черкнул мне записку, чтобы я не шпорил коня, очень содержательно! Можно подумать, я не духовник, а какой-то недалекий фермер из его опеки!

— Ты духовник, и очень хороший, — успокаивает его Азамат. — Старейшина, может быть, по-прежнему сердится на меня и на тебя это переносит, все же знают, что ты мой друг. Не злись на него, лучше взгляни на Кира, Ажгдийдимидин-то не станет с ним возиться…

— Ну давай взгляну, — соглашается Алтонгирел, как будто делает невероятное одолжение. — Чего, говоришь, он там возомнил? Знающие ему не угроза?

— У него есть основания так считать, — вступаюсь я. — Тот знающий у Дома Целителей не смог его связать, хотя Авьяса смог.

Алтонгирел щурится на меня.

— Авьяса? Ты их уже по именам выучила? Кошмарная женщина. — Он качает головой, потом резко вдыхает и выкрикивает на весь дом: — Кир!!! Иди сюда немедленно!!!

Проходит некоторое время, прежде чем Кир высовывает нос из комнаты и, заметив Азамата, выходит целиком.

Алтоша смотрит на него так, как будто у парня выросли рога и щупальца.

— Нормально… — наконец выдавливает он в полной растерянности. Алтоша в растерянности — нечастое зрелище, и я очень жалею, что под рукой нет ничего с камерой.

— Что тебя смущает? — сдвигает брови Азамат.

— Я вообще-то в прошлом месяце научился повелевать, — отвечает Алтонгирел, рассматривая Кира с долей чего-то вроде опасливого уважения. — Конечно, до Ажгдийдимидина мне еще далеко, и орать приходится, и не любого могу заставить подчиняться, но этот твой парень как будто вообще ничего не чувствует.

— А я ничего и не чувствую, — заносчиво перебивает Кир. — Что знающие, что духовники, по мне — одна байда.

Алтонгирел щурится, намереваясь ответить пакостью на дерзость, но Азамат успевает первым:

— Кир, Алтонгирел — не просто духовник, он еще и мой друг. Будь добр, разговаривай с ним вежливо.

Его прохладный тон резко осаживает Кира, тот даже бормочет что-то, отдаленно напоминающее извинение.

У Алтонгирела любопытство все-таки пересиливает желание самоутвердиться, так что он расплетает ноги, воздвигается из кресла и подходит к Киру поближе.

Кир втягивает голову в плечи и напрягается, готовый в любой момент сдрызнуть отсюда.

— Не бойся, — начинает Азамат. — Он ничего плохого…

— Я не боюсь!!! — рявкает Кир и решительно скрещивает руки на груди.

Я по возможности незаметно пинаю Азамата босой ногой. Мог бы уже выучить, что этот ребенок больше всего на свете боится показать, что он боится.

Алтоша достает из-за пазухи диля свой жезл и помахивает им со всех сторон от Кира, нашептывая что-то себе под нос, потом переходит к тихому пению, чертя в воздухе знаки. Кир корчит рожи и всячески изображает, как ему скучно и безразлично происходящее.