— Так у меня ни одной юбки нет! Тем более жарко, я ляжки сотру.
— Ну правильно, а так все будут пялиться…
— Ну и пусть! О, гляди, какой колоритный! — Мама ввела в ступор очередного встречного покупателя, приподняла с обширной груди камеру и запечатлела недоуменное выражение на лице очередного типичного индейца.
— Лиза, гляди, какие тут штуки! — орет мне с другого конца базарной линии Сашка.
Я подбегаю поближе. Теперь пялятся уже на меня — императрицам бегать не положено. Вот нет бы маме с Сашкой вместе ходить! Нанять, что ли, пастуха какого-нибудь за ними следить, а то еще потеряются или поругаются с кем-нибудь на почве непонимания…
— Чего у тебя? — спрашиваю.
— Гляди, тут полевые жаровни с какими-то светящимися камнями, говорят, вечные… Я такую на дачу хочу, на случай, если электричество отрубят.
— Они не вечные, их надо раз в несколько лет заряжать от магнитного поля Муданга. Точнее, не знаю, такие маленькие — может, и чаще. И зажигающий механизм снашивается.
— Все-то тебе мечты порушить! — ворчит Сашка.
Базарный гомон сзади внезапно становится громче. Я оборачиваюсь, ожидая худшего. Судя по всему, мама где-то потеряла панамку и явила любопытным взглядам золотые кудри. Я утираю пот со лба и тащусь назад.
— Золотые волосы… — говорят вокруг.
— Неужто это жена Императора?
— Да нет, она вот идет, глядите…
— Откуда знаешь, что эта, а не та?
— Сосед ее видел, говорил, тощая…
— Лизка, гляди, какие тут пояса, шнурочки, тесемочки! — Мама роется в корзине с моточками.
— Они называются гизики, — говорю, потом поворачиваюсь к продавцу, который при виде меня согнулся в поклоне куда-то под прилавок. — Здравствуйте. Извините за шум, моя мать впервые на Муданге…
— Мать жены Императора!.. — проносится по толпе благоговейный шепот. Я слышу с нескольких сторон слово «богиня» и тяжело вздыхаю. Народ Муданга твердо уверен в моем родстве с Укун-Танив, а тут, понимаешь, мать. Что сейчас будет…
— Берите, берите! — Продавец принимается лихорадочно выгребать из корзины свои гизики и осыпать ими маму. — Все берите!
— Успокойтесь, не надо, ей так много не нужно! — пытаюсь утихомирить его я.
— Чего он? — отшатывается мама. —Ругается?
— Нет, он хочет тебе их подарить.
— Куда мне столько? — ужасается мама и, сильно коверкая слова, пытается объясниться по-муданжски: —Хватит! Выбрать! Я выбрать!
Через несколько минут мама «выбрать» не только гизики, но и платки, сапоги, ларцы, платья, заколки, камни, золото и даже книги, которые ей уж вовсе ни за каким рожном не сдались. Ну ладно, пусть теперь не говорит, что у нее юбки нету! Я понимаю, что безопаснее отойти в сторонку и подождать, пока население угомонится, так что быстро научаю маму говорить «благословляю» по-муданжски и отваливаю за угол в тенек. Сашка уже давно где-то растворился, надо ему позвонить…