В августе 1708 года казаки Бахметева в составе отряда полковника Монастырева, общей численностью около 1000 человек, имели столкновение со шведами на реке Семь в 10 верстах от Ракобора (совр. Раквене). Противник был разбит, казаки преследовали отступавших шведов двадцать верст, в плен были захвачены 244 человека, убиты 916. Казаки потеряли четырех убитыми и восемь раненными. Апраксин особо отмечал действия Бахметева и просил царя «дабы хотя бы малой милостью был награжден»{264} .
В том же августе 1708 года 12-тысячная шведская армия под командованием генерала Любекера (Либикера) предприняла поход от Выборга к Санкт-Петербургу. До столкновений с Апраксиным не дошло; плохая погода — непрерывные проливные дожди — и отсутствие продовольствия на разоренной территории сделали свое дело за русских. Измотав своих солдат, Любекер форсировал Неву в районе реки Тосно, обошел Петербург и к октябрю добрался до Копорского залива, где его ждала шведская эскадра. К 12 октября русские узнали, что шведы грузятся на корабли у Сойкиной Мызы, рядом с деревней Криворучье. Казачья разведка, добыв «языка», выяснила, что погрузку прикрывают шесть батальонов. Апраксин срочно выдвинул пять пехотных батальонов, батальон гренадер, 2000 драгун и казаков. Шведский арьергард отчаянно защищался, но был сброшен в воду и по большей части уничтожен — 900 шведов были убиты, 157 взяты в плен{265} .
На этом боевые действия завершились. Но рейд Любекера вызвал активизацию местного населения. Описывая ситуацию, Ф. Μ. Апраксин из Петербурга доносил царю: «Пре-безмерное нам чинят разоренье латыши Капорского уезду и неприятелю, как возмогут, чинят вспоможение провиантом и лошадьми и, ходя по лесам близ дорог, побивают до смерти драгун и казаков». У Апраксина даже появилось опасение, что «оная чухна» вовсе пресечет сообщение между русскими отрядами. Карательные меры помогали мало. Так, казаки Бахметьева задержали нескольких местных жителей, пятерых из которых сочли шпионами и по приказу Ф. Μ. Апраксина повесили «по дорогам в разных местах». Остальных, «бив», отпустили в леса, велев переселиться за Копорье, чтобы под угрозой казни «близ своих деревень не жили и всем о сем сказывали»{266} .
На протяжении долгих лет после основания Петербурга шведы направляли к берегам Невы с финскими крестьянами в качестве проводников небольшие разведывательные отряды. И даже после взятия Выборга и Кексгольма финны не прекратили контактов с отошедшими далеко на запад шведскими войсками: они организовывали отправку из Петербурга беглых пленных, а в декабре 1711 года финские проводники даже смогли провести в Петербург небольшой шведский отряд. Большого урона русским это, правда, не нанесло — были захвачены и уведены в Финляндию три солдата из крайней избы слободы батальона городовых дел на Выборгской стороне{267} .