Глава 5 Гродненская операция. 1705–1706 годы
Пока шведский король Карл XII рассуждал, куда ему направиться после Нарвы, в Речи Посполитой разгорались страсти. Государство, кишевшее партиями, группировками, конфедерациями, где свобода была доведена до абсурда, а общественные интересы подчинялись частным, постепенно катилось к развалу, до которого, правда, оставалось еще около семидесяти лет. Составная часть Речи Посполитой — Литва — уже была объята гражданской войной: с одной стороны магнаты Сапеги, с другой — князья Григорий Огинский и Михаил Вишневецкий.
Часть запорожцев, отпущенных в 1701 году из Лифлян-дии, пристала к сторонникам Казимира Яна Сапеги и приняла участие в междоусобицах. Чуть позднее партия Огинского — Вишневецкого стала на сторону короля Августа; соответственно Сапеги воззвали к шведской помощи, и гражданская война перерастает в международный конфликт{86} .
По просьбе короля Августа Петр приказывает Мазепе оказать помощь мозырскому старосте Михаилу Халецкому в осаде одной из лучших крепостей Белоруссии Быхова, являвшейся серьезным стратегическим пунктом и оплотом сторонников Сапеги. Гетман направляет к Быхову 12000 казаков во главе со стародубовским полковником Μ. Миклашевским, в том числе 1500 запорожцев во главе с Тимофеем Радичем.
12 октября 1702 года крепость пала, в основном стараниями гетманских казаков, однако Миклашевский передал ее полякам и вернулся на Украину, приведя с собой пленных запорожцев, что состояли в гарнизоне Быхова. Это вызвало гнев Мазепы. Гетман писал царю: «Зело гневен есм на полковника стародубского наказного моего, что не усыпкою денною и ночною войск его величества регимента моего малороссийских работаю и трудами и уроном людей, которых больше 200 человек, меж которыми и сотников 2 человека убито, а столько же и раненых учинилось самих только при нем будучи людей (понеже при Халецком регименте мало было людей, и то конные, которые только на речи смотрели{87} ), склонив ту Быховскую крепость к подданию, допустил Халецкому на имя королевского величества польского и Речи Посполитой осадити, а на имя великого государя нашего своих людей ни мало не оставил, рушился к рубежу... а он бы Халецкий хотя бы и 10 лет стоя добывал бы той крепости, то не возмог бы достати оной, как и сами быховцы в осаде будучи говорили и писали, что не сдались бы Халецкому, да и ныне тоже твердят, что не Халецкому, и не ляхам сдалися»{88} .
Миклашевский оправдывался тем, что осажденные сдались лишь на условиях передачи крепости полякам, а поспешный отход объяснил начавшимся среди казацких полков голодом{89} . 1500 запорожцев, состоявших при войске, в штурме участвовать отказались, видимо, по той причине, что среди гарнизона крепости находились их товарищи, и разбрелись по округе, где промышляли грабежом, отказавшись повиноваться и Тимофею Радичу, и польскому воеводе Халецкому. По приказу Мазепы зачинщиков казнили, а остальных отослали в Смоленск и превратили в крестьян. Гетман хотел казнить и тех запорожцев, что были на стороне Сапеги, но старшина, участвовавшая в походе, отговорила Мазепу не делать этого, поскольку им была обещана жизнь.