– Расскажи поподробнее.

– Хорошо, ты только не волнуйся… Саш, когда это было? В июле, кажется?

– Да, в июле, – подтвердил отец.

– Получила я письмо, в котором ты писала, что такого-то числа прилетишь к нам в Самару. И очень просила папу быть дома, чтобы вместе отметить приезд.

– Мы, конечно, удивились, – продолжил отец, – зачем посылать письмо, когда можно позвонить? И письмо было очень странное…

– Конверт надписан чужим почерком, внутри ещё один, очень старый. Письмо на пожелтевшей бумаге, но почерк точно твой.

И мама рассказала, как стала звонить Вике на мобильный, но так и не дозвонилась: были какие-то проблемы со связью. На всякий случай отец поехал после работы прямо домой, нигде не задерживаясь, – дочь же просила! А через час мама уже вызывала скорую: у мужа случился сердечный приступ. Тогда стояла адская жара – это и повлияло.

Вика так и не приехала. А когда её спрашивали об этом письме, то сильно удивлялась и всё отрицала.

– Да ведь я показывала его тебе, – напомнила мама. – Ты повертела в руках, сказала, что почерк похож, но не в точности. Что это наверняка чья-то шутка.

– А где они, эти письма? – снова спросила Вика.

– Дома, я не догадалась взять.

– Расскажи нам всё, – попросил отец. – Мы всё сможем понять, Ягодка.

– Я расскажу, пап, но не здесь. Это будет история длиной в два года.

Вика не выпускала отцовской руки из своей, и мало-помалу забывался, стирался из памяти памятник на кладбище с фотографией отца, заваленный живыми цветами и венками, похороны и горечь потери.

Через неделю её выписали домой. Со странным чувством она ступила на порог своей квартиры, в которой не была почти два года. Заметно округлившийся Мурзик встретил возле двери, бодал головой ноги, тёрся пушистым боком. Что ж, он вытянул свой счастливый билетик.

Мама приготовила дочкины любимые блюда, накрыла на кухне стол. Вика не выдержала, взяла половинку фаршированного яйца и начала жевать. Она всё никак не могла привыкнуть, что еда есть всегда, продукты можно купить в магазине без очередей и карточек.

Было жарко, мама открыла окно. Мурзик немедленно прыгнул на подоконник.

– Он полюбил тут сидеть, – сказал отец, – где ты нашла такого кота?

Теплый ветер влетал через москитную сетку, шевелил лёгкие занавески, шерсть на кошачьей голове и стебельки какой-то травы в горшке, которую мама купила для Мурзика. Было слышно чириканье воробьёв, лай собак лай и вой автомобильной сигнализации.

«Это называется дежавю, – подумала Вика, – только люди другие и время другое».

Накрытый клеёнкой стол, три тарелки с зелёными крапивными щами, кусочки ржаного хлеба, намазанного тонким слоем масла. Сахар в кулёчке и плитка шоколада, на которую испуганно смотрит Серёжка: «Мама, а у тебя крови совсем не осталось?»