– Узнал, узнал, сукин кот! – возликовал Сергей. – Тётя Вика… можно тебя так называть?.. Смотри, он узнал! Через столько лет… я ведь не мальчик.

Мурзик вертелся, урчал и преданно заглядывал в глаза.

– Ох, плохой из меня хозяин, держу гостью в коридоре! – спохватился Сергей. – Прошу в комнату.

Чисто, уютно, скромно. На столике фотографии в рамках: мальчик и девочка школьного возраста, взрослый Сергей под руку с женщиной, цветные фотографии подростков на велосипедах и в ярких майках с надписями.

– Я много раз мысленно благодарила тебя за письма. Очень рада, что могу сказать вслух, глядя в глаза. Спасибо, большое спасибо! Моим родным эти письма очень помогли, – с глубоким волнением сказала Вика.

Сергей был тронут.

– Я же обещал. Отправлял письма не я – дочь. Она нашла тебя в этих… как их?.. «Одноклассниках». Рита показала твои фотографии. Я глянул – ну точно она, моя тётя Вика. И крестик тот же, и часы, за которые я тогда душу был готов продать.

– Я не могла тебе их подарить. Не могла допустить, чтобы вы с мамой пострадали. Ты бы не удержался и похвалился приятелям.

Сергей махнул рукой: понимаю, и стал рассказывать о себе. Что пять лет как овдовел и живёт один. Дети и внуки не забывают, навещают.

– Серёжа, а мама умерла? – Вике тяжело было спрашивать, но и не спросить нельзя.

– Да… Ей было восемьдесят пять лет.

Вика сидела, опустив глаза. Валечка умерла – не укладывалось в голове. Её ангел, её спасительница… красавица Валечка, Царствие ей Небесное.

– Осенью сорок третьего мама снова поехала в Куйбышев и взяла из детского дома девочку.

– Катю? – догадалась Вика, чувствуя, как её захлёстывает горячая волна радости.

– Да, Катю, – кивнул Сергей, – дочку Аллы… Мама и отец дожили до глубокой старости. Он вернулся с войны живым и здоровым, что уже было великим счастьем… Давай попьём чаю, тётя Вика?

Они прошли в кухню. Сергей налил свежей воды в чайник и поставил на плиту.

– Ты помнишь тот августовский день сорок третьего? – спросил он. – Я помню так, как будто это было вчера, а не семьдесят четыре года назад. Поезд остановился в поле, мы вышли из душного вагона подышать. Красота такая вокруг! Цветами пахнет, травой, небо чистое… Так тихо, будто и войны нет. И тут зашипел поезд, и наш кот рванул, как ошалелый. Я не спускал с него глаз и могу поклясться, что Мурзик растворился в воздухе: вот он есть, а вот его нет. И потом увидел, как ты падаешь, пытаешься встать – и вдруг исчезаешь! Я что-то закричал и побежал к тому месту. И тут… не знаю, как объяснить… почувствовал, что воздух гудит, как трансформаторная будка. Увидел громадный круг высотой до неба, светящийся голубоватым светом, и шагнул в него.