— При старом укладе ты бы не рискнул бросить мне вызов.

— При старом укладе ты не посмел бы распоряжаться стаей единолично! Оррт всегда ходил на вторых ролях, а теперь, когда не стало отца, ты решил, что власть в стае принадлежит тебе безраздельно?!

На грубом лице Норда промелькнула тень раздражения.

— Не лезь не в свое дело, сопляк. Тебя это не касается.

— Напротив, — оскалился Миррт. — Меня это касается в первую очередь. Особенно после того, как ты напал первым, но не сумел справиться в одиночку и позвал на помощь брата. И уже вдвоем вы надели на меня ведьмины кандалы.

— Зарвавшихся щенков нужно учить, — рыкнул Норд под глухой ропот остальной стаи. По-видимому, подробности того боя, как и его последствия, рядовым мронам были неизвестны. — А глупых щенков нужно учить тем более, чтобы они не свернули себе шею ненароком и не уничтожили то, что с таким трудом создавалось! То, что ты сумел сохранить душу, не дает тебе права считать себя выше остальных. Отец в свое время слишком много тебе позволял. А ты предал его память! Уничтожил все, во что он верил и к чему стремился! Снюхался с нежитью! И вот за таким вожаком стая должна будет пойти?! Не бывать этому!

На последних словах Норд перешел почти на рык, отчего мроны ощетинились уже все и дружно потянулись за оружием.

— По-моему, это была плохая идея… — пробормотал я, уже предвидя, чем дело кончится.

— Когда, если не сейчас? — так же тихо возразил Миррт, продолжая загораживать меня собой. — Если отступим, больше никто не сможет их переубедить. Так что нельзя останавливаться, тем более, что Норд и без того уже зарвался.

— И все-таки ты поторопился…

— Брат, — с надеждой позвал Миррта стоящий напротив парнишка, не спеша, впрочем, хвататься за меч. — Итан, прошу, одумайся! Ты совершаешь ошибку!

— Нет, Адам. Это наш отец совершил ошибку. Я всего лишь пытаюсь ее исправить.

— Но так нельзя! Верить нежити… Это противоречит всему, чему нас учили!

Итан тяжело вздохнул.

— Жизнь гораздо сложнее, чем мы ее себе представляли, брат. И в ней существуют вещи, которые нельзя вписать в обычные рамки. Вильгельм — одно из таких исключений.

— Вильгельм?! Ты его еще и по имени зовешь?!

В глазах Адама Миррта промелькнуло отвращение пополам с жалостью. Отвращение, естественно, относилось ко мне, жалость, надеюсь, что к брату. Но Итан на это только покачал головой и на мгновение обернулся ко мне.

— Покажи им… Покажи то, что открыл мне.

Я пожал плечами и, аккуратно положив спящую девочку на землю, снова выпрямился, после чего коснулся груди ладонью и выпустил на волю послушное мне проклятие.