Кстати… После того как Николай Александрович, с моей подачи, между прочим, объявил полную свободу слова, термин «политический заключенный» потерял всякий смысл. Если кто-то что-то эдакое сказал, только за это его уже не посадят. Ну, а уж если кого ограбил или убил, то тут мотив и вовсе не важен…

Но вас, сударик мой, я уже приговорил. Вопрос только в том, как именно приговор будет приведен в исполнение, сразу — быстро и без мучений — или по-другому, как вы того действительно заслуживаете. Но поверьте, дружочек, перед этим вы мне расскажете все, что мне интересно. А коли решите поупорствовать, отнимая мое время, тогда для начала науке российской послужите — мне как раз надобно пару экспериментов поставить по воздействию новых антибиотиков на человека. Я даже попросил фон Плеве мне пару приговоренных к повешению бандитов передать. А тут бац! Такая удача! Вы и случились, с оказией. Не рисковать же жизнями нормальных людей, правда?

— Анти… био… Так вы тут еще и яды разрабатываете, народ травить? — блеснул знанием основ латыни побледневший Яков и попробовал пробудить сознательность в тащивших его вверх по лестнице братьях по классу — в солдате и матросе: — Товарищи! Не слушайте царского сатрапа, он задумал отравить борца за свободу трудового народа! Не нарушайте законов государства Российского, немедленно сдайте меня в полицию! Не потворствуйте произвол…

Яркая тирада Якова была на полуслове прервана хлестким ударом под дых. Матрос первой статьи Никита Оченьков наотмашь хряснул разговорившемуся агитатору и стал в ответ резать ему свою, народную правду-матку. Он принял за чистую монету слова Вадика о том, что Яшу так и так пристрелят, и теперь не стеснялся в средствах выражения мысли, чем удачно подыграл доктору:

— Какой я тебе товарищ, гнида сисялисская? Ты что, тоже с япошками воевал? Это где же, жуть интересно? Мои товарищи сейчас или на «Варяге» в море ходят, или в окопах сидят в Порт-Артуре, но тя я ни там, ни там не видал, падла… Ты только в прохожих бонбы швырять смел, как я погляжу, вот теперь перед товарищем доктуром и держи ответ. Ты же его подзарвать хотел, не полицию? Вот теперь перед ним и кайся!

— Товарищ Оченьков! Полегче! Сначала он нам должен все рассказать, не прибей его раньше времени, Никита Степаныч, — вмешался Вадик, искоса поглядывая на вконец погрустневшего Яшу, — а насчет «ядов народ травить» вы снова правы с точностью до наоборот. Малая доза нужного яда, данная больному жестоким, но умным доктором, это как раз то, что его обычно спасает. Вот уж только не думал, что мне придется вытравливать заразу во всероссийском масштабе…