Но сейчас Семен очень удивился.
— Степан? Чего ночью пришёл?
Муртаза остановился в тени, чуть поодаль. Через проём он увидел внутренний двор. У костра на бревне сидел человек в казачьем кафтане, но это был не казак. Татарин. Лицо — то самое из видения.
Убить. Сейчас.
— Ты чего молчишь? — насторожился второй казак.
Муртаза не ответил. Он смотрел на татарина, и его руки дрожали, глаза наливались кровью. Нож под кафтаном жёг бок.
— Степан, да что с тобой? — Семён протянул руку к его плечу.
Муртаза вдруг сорвался с места. Одним рывком он проскочил между стражниками. Казак попытался схватить его, но толчок отшвырнул казака к воротам.
— Тревога! — закричал второй, выхватывая саблю.
Но Муртаза уже мчался к татарину. В его глазах не было ничего человеческого.
Тот вскочил, ошеломлённый. Первый удар ножом пришёлся в плечо, второй — под рёбра, третий — в живот. Татарин рухнул на землю, крича от боли.
Подбежавший Семен всадил саблю в бок Муртазы, потом еще раз, но тот, словно не замечая, продолжал бить ножом, хрипя, как зверь.
Из-за угла появился какой-то казак с саблей в руке. Должно быть, прибежал на шум. Муртаза узнал его — Максим. Тот самый, который делал оружие. Сейчас он уважаемый человек у Ермака. Весь в чужой и в своей крови, с ножом в руке Муртаза кинулся на Максима.
* * *
Глава 19
Я отмахнулся саблей. Клинок со звоном встретил нож Муртазы, отведя его руку в сторону.
А затем прилетавший из-за спины торговца удар чуть не разрезал его пополам.
Семен, который, стоя на воротах острога, не пропускал без шуток ни одного человека (включая Ермака, который реагировал на это с ухмылкой, дескать, «мели, Емеля, твоя неделя»), на этот раз шутить на стал.
Схватив саблю двумя руками, он ударил сверху вниз так, что лезвие разрубило торговцу плечо и застряло посередине груди.
От такого не выживают ни люди, ни демоны, захватившие душу Муртазы.
Все закончилось. Бездыханное тело торговца упало на землю, а над ним стоял балагур Семен — в этот раз не смешной, а страшный, с искаженным от ярости лицом и залитый чужой кровью.
Я подбежал к Якуб-беку, но было уже поздно.
Мертв. Нож, помимо прочего, вошел в область сердца. Остекленевшие глаза бывшего советника Кучума смотрели в темное небо.
— Максим! Ты цел? — Семён кинулся ко мне.
— Цел, — я вытер лоб.
Руки дрожали от напряжения.
— А татарин — нет…
— А он — нет, — кивнул я.
— Что это вообще было? — к нам подбежал, держась за голову, второй стоявший на воротах казак. Как я понял, Муртаза его толкнул, и тот влетел в ворота.
— В него что, черти вселились⁈
— Не знаю, — покачал головой я. — Как-то очень похоже.