Федька тихо запел казачью песню, Митя подхватил. Я молчал, поглядывая по сторонам.

Солнце поднималось всё выше, разгоняя утренний туман. Затем впереди показались стены Кашлыка.

…Операция «возмездие» была завершена. Шаман получил по заслугам и не будет больше угрожать нам своими безумными методами ведения войны. Прибыв в Кашлык, я завалился спать. Проснувшись ближе к обеду (такое впечатление, что накопился недосып), я, как старший в диверсионной группе, пошел докладывать Ермаку, но он только рукой махнул — Алып ему все уже рассказал.

Шустрый у нас вогул! Но это хорошо! Лидерские качества в нем есть, и надо все-таки подумать о том, как привлекать к себе новых его соплеменников. А его сделать над ними старшим. Да, надо подумать над этим в спокойной обстановке.

Ну а пока что надо заниматься изготовлением стекла. Первый опыт у нас был положителен, но лишь отчасти — стекло сделали зеленоватым. Такое только для бутылок, но не для прицелов. Нам нужно попробовать найти другой песок.

Поэтому я, с согласия Прохора Лиходеева, собрал разведчиков в нашем остроге.

— Глядите, — я достал из холщового мешочка кусок стекла, мутно-зелёный, с пузырьками, — такое выходит из нашего песка. Видишь «зелень»? Это ржавчина в песке — железо. Из такого толку мало: свет даёт грязный, линзу не выберешь.

Один из разведчиков по привычке коснулся краешком ножа: нож скрипнул, стекло ответило глухим «цок».

— Стекло, — пробурчал он. — Настоящее.

— Мне нужно другое, — я поднял осколок к свету. — Хочу, чтоб было прозрачное. Без «зелени». Песок нужен особый: белый или светло-серый, мелкий, чтобы в руках как мука рассыпался. Не липкий, то есть без глины. В воду его кинешь — быстро осядет, воду не замутит.

Казаки переглянулись. У некоторых на лицах мелькнуло любопытство; одному даже смешно стало.

— Не золото ищем, а песок? Да его под ногами — хоть воз!

— Под ногами — всякий, — ответил я спокойно. — А нужен — правильный. С железом не годится: зелень в стекле будет, как болотная вода. С глиной — мутное, как кисель. Понимаете?

— Понимаем, — хмыкнул Федька, тот самый, с которым мы ходили охотиться на шамана, — белый да сыпучий.

— И ещё, — я провёл пальцем по ладони, — когда хороший песок на зуб берёшь, он должен «скрипеть». Тогда в нем есть кварц. А если язык грязнит, там глина. Глина нам враг.

— Где ж его возьмёшь, такого? — спросил Федька. — У нас берега — то глина, то тина. Все такие.

Ответ нашёлся сам собой. Вперед выступил долговязый казак с поломанным ухом.

— Максим, — протянул он, почесав переносицу, — может, зря скажу, но видел я место. Выше за четверть версты, в сосновом бору, там старица — вода застылая, а берег у неё подмытый. Под глиной — полоса светлая, аж глаза режет, как солнце в позёмку. Я подумал — мел. Может, твой песок это и есть?