Прохор засмеялся, но было видно, что будущая операция его тревожит.

— Далеко не уходи, сегодня днем соберемся у Ермака, а ночью отправимся.

— Как пойдем, сколько человек?

— У Ермака и решим, — ответил Прохор.

…Совещание прошло быстро.

План был таков.

Отправляемся ночью на четырех лодках — две группы по десять человек, и захватываем с собой ни кого иного, как шамана остяков Юрпаса — тот согласился нам помочь и отравить сторожевых собак. Больше людей брать с собой нельзя — будет заметно, татары насторожатся. Пойдут одни разведчики, их отсутствие в Кашлыке не так явно.

На подходе к улусу выходим из лодок, прячем их и далее идем пешком. Устраиваем охоту на какого-то большого зверя, затем Юрпас отравляет его тушу, и разведчики осторожно кладут ее в лесу недалеко от улуса. Вечно голодные собаки, по идее, должны сбежаться к появившемуся мясу, из-за чего их жизненный путь должен закончится. Если случится так, это значительно облегчит нам задачу. Если не получится — риск возрастает в разы.

Старшим в одной группе будет Прохор, в другой — я. Еще двое разведчиков сейчас на месте, поддерживают связь с Хасаном. Прохор со своей командой будет в лесу, к ним побежит Иван, когда выберется из тюрьмы, и они же обеспечат прикрытие — то есть, если надо вступают в драку.

Ох и тяжело им придется. Десять против двухсот вооруженных татар в улусе.

Задачи моей группы будут другие — и проще и тяжелее одновременно.

Лучшие стрелки среди разведчиков — у меня. Мы должны будет ночью, при свете костров ликвидировать из арбалетов троих охранников около избы, в которой находится Иван. А до этого разведчики должны будут сплавать к лодкам татар и укрепить на них горючие материалы. Когда начнется тревога (а она обязательно начнется, так или иначе), мы из луков с горящими стрелами подожжем лодки и оставим улус без средств передвижения по воде.

Как-то так.

Очень сложно и очень рискованно, но оставлять Ивана погибать в тарском плену немыслимо. Даст Бог, все получится.

…Вечером, как стемнело, я поцеловал Дашу и пошел в лес — лодки отправлялись оттуда, а не от пристани с целью конспирации.

…Весла мы обматывали тряпицами, чтобы не скрипели и не выдавали нас. В ночной тишине каждый звук казался громом — даже плеск о борт заставлял сердце биться чаще.

Первая ночь прошла в молчании. Мы держались в тени берега, где нависающие ветви прикрывали нас от посторонних глаз. Юрпас сидел на носу одной из лодок лодки и беззвучно шептал своим духам; его присутствие одновременно успокаивало и настораживало — остяки знали эти места, но их обряды выглядели странновато.