— Не доверяют мне твои товарищи.

— А ты бы доверял?

— Нет, — ответил он, пожав плечами. — Я бы тоже следил за каждым шагом. Так и должно быть.

За стенами острога раздался женский смех. Жизнь продолжалась: ужинали семьи, дети засыпали, кто-то что-то говорил о завтрашнем дне.

— Если всё уладится, может, в Москву поедешь? — предложил я. — Там спокойнее будет. И там твои есть.

— Я там буду чужим, — покачал головой Якуб. — Меня не примут за своего, а Кучум убийцу туда всё равно пошлёт. Не сомневайся. Далеко, конечно, но для Кучума расстояние — не преграда. Хотя… посмотрим. Может, и правда уйду. Но здесь меня рано или поздно точно настигнут.

— Кучум действительно готовит войска к весне?

— Да. Огромные силы. Неудача его не остановила. Он хочет во что бы то ни стало захватить Искер. В Бухаре ищет поддержки. Он не пожалеет толпы своих воинов, лишь бы вернуть власть. — Якуб потер виски.

— Придумывают много нового для штурма. Будут использовать огонь, чтобы жечь стены и рогатины. Готовит особую одежду для защиты. И главное — жажда мести. Воины кричат, что отомстят Ермаку за гибель своих при неудачном штурме.

— Так не напали бы — и не гибли.

— Да! — развёл руками Якуб. — Нападают, гибнут, потом мстят за погибших и снова гибнут. И так без конца, пока одна сторона не ослабнет совсем.

Стояла ночь. Только звёзды да редкие огни освещали двор. Из моей избы вкусно пахнуло чем-то жареным — Даша закончила готовить ужин. Якуб поднялся с завалинки, отряхнул полы кафтана — на всякий случай ему выдали казачью одежду.

— Пойду спать, попробую, — сказал он. — Хотя вряд ли получится.

Он ушёл к своей избе — маленькой, с одним окошком, стоящей в тридцати шагах от моей. Дверь скрипнула, потом всё стихло. Я ещё немного посидел, глядя на звёзды. Те же светили сейчас над ставкой хана Кучума. Те же самые, что видели столько войн и смертей на этой земле.

Поднявшись, я пошёл к себе. У порога встретила Даша.

— Остынет всё! С кем это ты там сидел?

— С соседом.

— А, с татарином этим… Осторожней надо с ним.

— Тоскует человек. Дом потерял, людей своих.

— Все равно.

— Хорошо, буду внимателен.

Даша стала накрывать стол. Щи были горячими, хлеб свежий. Я ел и думал о странностях судьбы: ещё недавно этот человек готовил нам гибель, а теперь скрывался среди нас от гнева собственного хана.

За окном посвистывал ветер, шуршали опавшие листья. Осень вступала в свои права. К весне, если верить Якубу, должно было начаться новое кровавое испытание. Но это будет весной. А пока — тихий вечер в остроге и разговор с бывшим врагом на завалинке.