Ерофей прекрасно понимал, что без сироты не сможет определить болезнь, чем вызовет насмешки и недоверие, поэтому придется ждать, когда парень вернется. Лекарь обул новые туфли, надел белый халат и полюбовался на себя в блестящий поднос, оставленный наследниками старухи. Неплохо, очень даже неплохо. Сразу такой солидный — настоящий лекарь.

В это время у забора послышалось ржание, и он заметил, как Степан заводит во двор одну из кляч.

— Долго ходишь! — прикрикнул Ерофей, приоткрыв небольшую форточку. — Шевелись, народ уже заждался, скоро расходиться будет.

Парень кивнул и завел лошадь в покосившийся сарай, а сам вернулся к калитке и позвал за собой одного из толпы.

Ерофей поправил съехавшую с лавки простынь и замер у двери, ожидая появления первого больного.

* * *

Еще издали я увидел толпу у нашего дома и обрадовался. Похоже, все удалось. Когда подъехал поближе, узнал несколько человек — они были на рынке, но большую часть людей видел впервые.

— Парень, меня первого возьмите. Я раньше всех пришел, — схватил меня за руку тучный мужчина с бегающими глазками. — Мне жена все рассказала. И вот я здесь.

— Чего брешешь? — вмешался другой. — Я первым пришел, но с рынка умаялся корзину тащить и вон на ту скамью присел отдохнуть, — указал он на старую потемневшую скамейку у забора противоположного дома.

— Не видел тебя. Один я здесь был, пока остальные не прибежали. Значит, я первым зайду, — упрямо давил свое Тучный.

Пока они спорили, я завел Пепельную во двор и повел к сараю. Когда проходил мимо дома, в окно постучал Ерофей и что-то покричал с грозным видом. Я не расслышал, но и так было понятно, что он ждет меня.

Я снял седло и сбрую с лошади, напоил свежей водой из ведра, бросил охапку сена и только после этого вернулся к калитке.

— Ну что, разобрались, кто первым пойдет? — спросил я и обвел взглядом присутствующих.

— Вообще-то бабам полагается уступать! — визгливо прокричала тощая женщина с тусклым цветом лица и заостренным носом.

— Не выдумывай! Нет такого правила! — вмешался Тучный, протиснулся в приоткрытую калитку и, с облегчением выдохнув, сказал: — Веди, я пойду.

Мы зашли в дом, прошли через небольшую кухоньку с теплой печью и очутились в подготовленной комнате.

Ерофей улыбнулся так, как улыбался только деньгам, и указал Тучному на стул.

— Ну что, с чем пожаловали? Где ломит? Как утром встаете?

— Ох, ведь и не знаю, с чего начать, — он сокрушенно покачал головой. — Будет быстрее рассказать, где у меня не болит. И кашель есть, и аппетита нет. Иногда сплю-сплю и проснуться не могу. А иногда всю ночь не сплю, будто все тело дергает. Никто помочь мне не может. Вся надежда на вас, — Тучный печально посмотрел сначала на Ерофея, а потом перевел взгляд на меня.