Пепельная прихрамывала на больную ногу. Если ее не вылечить, то далеко не уйдет. Надеюсь, кузнец более ответственный, нежели лекарь. На больное копыто нельзя прибивать подкову. Только после того, как выздоровеет. Однако я здесь ничего не решал. Если ослушаюсь Ерофея, то ледника не избежать. Я, конечно, мог бы перестать притворяться юношей и показать, на что способен, но шутка в том, что я пока ни на что не способен, потому придется выживать в таких условиях и терпеть нерадивого лекаря.
— Куда прешь⁈ Сходи с дороги! — грубо закричал на меня тучный мужик, подъезжая на телеге, нагруженной мешками с зерном. — Еще кляч своих вывел! У-у-у-х-х, тюхля!
Он взмахнул плетью и хотел ударить меня, но попал по гнедой. Лошадь зафыркала, но лишь понурила голову — привыкла к побоям, прямо как Степан. Ну уж тут я стерпеть не смог — накопилось.
Когда в очередной раз плеть со свистом устремилась в мою сторону, я перехватил ее и резко дернул. Тучный мужик чуть не улетел со своего места, а я подошел к нему вплотную и сказал так, чтобы никто, кроме него, не услышал:
— В следующий раз я эту плетку тебе в глотку запихаю. Уяснил?
Мужик явно не ожидал такого от меня, поэтому сглотнул и кивнул.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я, закинул плетку в канавку с тухлой водой и продолжил путь.
Кузницу увидел издалека. Здание стояло на пригорке, а из его трубы валил густой белый дым.
Я привязал лошадей к нарочно прибитой жерди и распахнул тяжелую дверь. В лицо пахнуло жаром и запахом железа. На звук обернулся кузнец — высокий широкоплечий мужчина с огромными сильными руками, в которых держал поистине громадный молот.
— Чего тебе? — сухо спросил он.
Я хотел сказать насчет лошадей, но тут мой взгляд изменился, и я невольно замер от увиденного.
— Ну? Чего молчишь? Говори или проваливай, — кузнец начал терять терпение.
— Э-э… Кажется, вы скоро умрете, — выдавил я.
Глава 3
Кузнец недоуменно уставился на меня, подбросил в руке молот и, грозно сдвинув брови, спросил:
— Чего? Совсем свихнулся?
Я же не мог отвести взгляда от жуткого существа, которое виднелось в прорези рубахи: зеленое, шипастое, с мерзким длинным хвостом. Оно находилось прямо в животе кузнеца, заполняя собой почти все пространство.
— Я вижу вашу болезнь, — ответил я и ткнул пальцем в разошедшийся шов на рубашке.
— П-ф-ф-ф, брехня! — он ударил молотом по железке, лежащей на наковальне, отчего во все стороны брызнули искры. — Тоже мне — лекарь сыскался. Здоровее тебя буду, паршивец. Говори, зачем пришел, или проваливай!
С трудом оторвав взгляд от сущности, я сглотнул, ведь от сильного жара и запаха раскаленного металла в горле пересохло.