— Что ты сделал-то? — мужчина пощупал бок. — Ведь и вправду больше не ноет.

— Вылечил вас, — я пожал плечами и двинулся к выходу.

— Погоди, а как ты это сделал? — он пошел за мной следом. — Что ты чертил на руке?

— Не могу вам этого сказать. Прощайте, — вышел на улицу, но хозяин увязался за мной.

— Слушай, парень, а ведь духогляды только травами лечат. Ты-то что делал?

— Я не совсем обычный духогляд, — усмехнулся и, скатившись с крыльца, двинулся к повозке с лошадьми, которая стояла у распахнутых ворот, а недовольный Ерофей прохаживался рядом.

— Парень, денег-то возьми. Я сейчас сбегаю. Сколько попросишь? — не отставал хозяин.

— Ничего не надо. Вы и так мне помогли, — ответил я.

Я понимал, что нельзя раскрывать свои способности перед лекарем. Это не тот человек, с которым можно быть откровенным. Он злой и мстительный, поэтому может все обернуть против меня.

— Ну наконец! — всплеснул руками недовольный Ерофей, когда я приблизился к повозке. — Сколько ждать-то тебя можно? Совсем ополоумел? Что ты там делал?

— Просто поговорили, — ответил я и махнул рукой хозяину двора. Тот помахал в ответ, продолжая ощупывать бок.

Я вывел лошадей со двора и взобрался на скамейку. Ерофей сел рядом и, стегнув лошадей плетью, выкрикнул:

— Но! Давай! Но!

Лошади довольно резво повезли повозку.

— О чем это ты с ними разговаривал? — с недовольным видом спросил лекарь, когда мы выехали из Ольховки и покатили дальше по проселочной дороге.

— О том о сем, — пожал я плечами.

— Ты давай не юли! — прикрикнул он. — Снова на меня жаловался? Так я ведь тебя не держу. Слезай и вали отсюда! Только сначала все деньги верни, что я потратил на тебя. Столько лет кормил, поил, одевал — никакой благодарности.

Ерофей снова напоминал сироте, то есть мне, что я ему всем обязан. На этом он и держал бедного Степана, который одновременно ненавидел и был благодарен этому неприятному человеку, ведь ему с самого детства внушали, что он бы помер, если бы не лекарь. Однако мне показался странным рассказ старухи о том, как Степан попал к Ерофею. Мне захотелось разобраться в этом, но чуть позже, когда буду достаточно силен, чтобы заставить его говорить правду с помощью одной сильной руны.

Не добившись от меня внятного ответа, Ерофей отстал, но вымещал свое недовольство на лошадях, которых стегал с остервенением, когда те сбавляли шаг.

Дорога до Ольховки была более оживленная, поэтому мы встретили две телеги, едущие нам навстречу, а также нас обошли пять всадников, с гуканьем пронесшихся мимо. Такое оживление радовало и давало надежду, что волки к нам не сунутся.