— От этого перекрестка версты две будет, — сказал Ерофей, когда мы доехали до перепутья. Перед нами было три указателя, на одном из которых написано «Красногорье». — Скоро прибудем, и чтобы не смел с местными языком чесать. Там шарлатанов, шабашников и прочего темного люда полно. Обворуют — не заметишь, — предупредил он.

Я кивнул, хотя вряд ли мы привлечем внимание того темного люда, про который говорит Ерофей: лошади худые и старые, сами мы грязные, повозка скрипит и дребезжит на каждом ухабе. Никому и в голову не придет, что у нас есть чем нажиться. Скорее, наоборот.

Дорога до Красногорья была намного лучше. Местами укреплена бревнами и камнями. Нам то и дело попадались встречные повозки, наездники и даже целые караваны, направляющиеся с товарами к дальним поселениям.

Вскоре деревья, что плотными рядами теснились вдоль дороги, начали редеть, и появились первые избы с покосившимися заборами. Разомлевшие на солнце собаки лениво брехали, даже не удосужившись подняться на ноги. Где-то блеяли овцы, вдали на безлесном холме пасся табун лошадей.

— Добрались, наконец-то, — выдохнул Ерофей и указал на потемневшую от времени доску, на которой фигурными буквами было написано «Красногорье».

Я слез со скамьи и повел лошадей по дороге, вглубь поселения. Нам встречались угрюмого вида бородатые мужики, которые провожали нас долгим взглядом. Ребятня смеялась над грязными худыми лошадьми и пыталась заглянуть в повозку.

Вскоре дорога повела немного вниз, и мы оказались у небольшой площади, где лавки лепились друг к другу, а в центре стоял грубо сколоченный стол. Возможно, здесь велись какие-то обсуждения или голосования.

Я с интересом осматривался, ведь Степан нигде не был, кроме своей деревни, поэтому из его памяти я не смог выудить информацию об устройстве остального мира. На себе я тоже чувствовал взгляды местных. Некоторые смотрели с любопытством, но чаще с настороженностью. В таких местах не любят чужаков и в каждом видят сначала врага, ведь именно в большие поселения ездят любители легкой наживы.

— Туда, — махнул рукой Ерофей, указав на постоялый двор, над воротами которого висела надпись: «Каждому гостю калач и квас в подарок».

Мы подъехали к добротному зданию с широкими воротами. Ворота были закрыты, поэтому пришлось постараться, чтобы нас услышали. Сначала я колотил по створкам руками, затем в ход пошли ноги.

— Иду, иду. Кто там такой нетерпеливый? Занят я был, занят, — послышался недовольный старческий голос, и ворота со скрипом распахнулись.

Старик в грязном переднике пропустил нас внутрь. Тут же прибежали два парня и, взяв лошадей под уздцы, повели к коновязи, получив распоряжение от Ерофея отцепить повозку и проследить за сохранностью имущества.