Показал — я не сдвинулся с места и молчал, несмотря на устремлённые на меня взгляды красных.

— А давай! — крикнул Леон. — Я согласен на счёт три!

Текли последние секунды… Я уже видел, как Сергеич потянулся к свистку, собираясь закончить раунд.

— Раз! — начал Леон.

— Два! — подхватил Глеб.

И вот это «три» они выпалили одновременно. И также одновременно вскочили, вскидывая маркеры.

Бам!

И через задержку:

Бам-бам!

Последовали выстрелы. Шарики находили свою цель… Попали оба. Леон попал Глебу в маску. Глеб же попал Леону в грудь и плечо.

Сергеич поднёс свисток к губам. Звук получился резким, окончательным.

— Раунд окончен!

Пауза вслед за этим вышла странная. Сергеич посмотрел на поле, на обоих пацанов. Оба были поражены и перепачканы в краске. Вопрос заключался в том, кто попал первым.

Леон и Глеб несколько секунд молчали. Сергеич тотчас увидел победителя.

— Победа си…

— Победа за красными, — перебил Леон, прежде чем был озвучен вердикт.

Пацан медленно опустил свой маркер.

— Глеб попал первым.

С этими словами Леон бросил маркер прямо на землю, развернулся и прошёл прочь с площадки.

Я видел, как брови Сергеича поползли вверх от удивления.

— Игра за красными, — объявил он.

Глеб уже набрал воздуха для победного рёва в сторону синих. Я поднял руку, и он, увидев жест, закрыл рот.

Всё правильно.

Победа была. Но унижать синих было нельзя. Они в третьем раунде играли честно и жёстко. Они проиграли на поле, и их лидер это честно признал. Топтаться по ним после свистка — это уже мелкое удовольствие, и учить этому своих пацанов я не собирался.

Леон, весь сжатый и взвинченный, уходил с поля. Не знаю, что у него было в голове, но я поднял руки над головой и сделал несколько хлопков над головой, отдавая, как говорила молодёжь, свой респект решению пацана.

Хлопки разнеслись над полем.

Мои красные смотрели на меня.

А потом начали присоединяться к аплодисментам. Даня, Елисей, Добрыня и остальные пацаны тоже начали хлопать.

Последним к аплодисментам присоединился Глеб.

Леон вздрогнул, замедлил шаг. Он понимал, что эти аплодисменты предназначались ему.

Олег Дмитриевич молчал. Он смотрел на аплодирующих красных, было видно, что он готов завалиться в обморок. СБэшник тоже был тут как тут. Он посверлил взглядом сначала Кирилла, потом и директору досталось. Оба опустили глаза, и этот мужик развернулся и пошёл прочь — к выходу, по пути мимолётом скользнув глазами по мне и нарвавшись на спокойную холодную улыбку.

Федя стоял рядом со мной бледный, он прекрасно понимал, что я сломал крупную игру. Ту игру, в которой должен был проиграть… Он смотрел на красных так, будто впервые увидел результат, который его аккуратные схемы дать не смогли. Пацаны выдержали давление, сцепились, заговорили друг с другом и выиграли раунд.