— Пацаны, вы там случаем Федю не видели? — спросил я, перебивая спор.
Выяснилось, что нет — не видели. А поговорить с Федей мне было бы совсем не лишним.
Я обозначил пацанам, что пора расходиться и в идеале остаток дня никуда не высовываться, пока я не скажу обратного. Марат и Пашка спорить не стали и ушли, продолжая обмениваться колкостями друг с другом.
Ну а я отправился искать Фёдора, ощущая внутри что-то вроде волнения. Интуитивного волнения, назовём это так. Интуиция вообще штука тонкая и иногда даже работает.
Я достал телефон, проверил сообщения. От Феди по-прежнему ничего не было. Федя был парень мягкий, осторожный, местами даже тряпичный, но окончательно глупым я его не считал. Но, увы, именно Федя в этой схеме выглядел слабым местом.
От автора:
Город не сдался нацистам, пока в нем я и мои товарищи сражаются. Книга, основанная на реальных событиях Великой Отечественной войны.
https://author.today/work/605831
Глава 6
Я пошёл к корпусу.
Федю надо было искать быстро, пока его самого окончательно не превратили в ходячий документ. Такие превращения у мягких людей происходят подчас очень быстро. Сначала идёт стадия «меня попросили», потом «я не мог иначе», а в оконцовке уже с серьёзным лицом преображенец заверяет что-то типа «я вообще-то сам так решил».
Дорожка к корпусу была пустой. У входа горела лампа, под ней кружили какие-то ночные насекомые. В кабинете Феди горел свет.
Я остановился у двери на секунду. За ней слышался глухой голос, потом короткий звук уведомления. Федя с кем-то переписывался или слушал голосовое.
Я постучал и сразу вошёл.
Федя сидел за столом. На нём была мятая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, волосы растрепались, а лицо было бледным и одновременно злым. Вот именно, что бледно-болезненно злым.
На столе перед ним лежали бумаги, стоял открытый ноутбук, кружка с остывшим чаем и телефон. Экран телефона тоже светился. Когда я вошёл, Федя быстро перевернул его экраном вниз.
— Роман Михайлович, — сказал он и поднялся слишком резко. — Сейчас не лучшее время.
— Да не лучшее, Федь, я, собственно, поэтому и пришёл, — ответил я, одновременно отодвигая стул и присаживаясь у стола куратора синих.
Он потёр переносицу, явно растерявшись от моего напора.
— Я занят, — предпринял он ещё одну очередную жалкую попытку уйти от разговора.
— Федь, давай ты дурочка включать не будешь, — предложил я.
— Прошу вас, не надо.
— Поздно. Я уже начал.
Федя сел обратно и посмотрел на дверь, словно рассчитывал, что оттуда появится кто-то и спасёт его от разговора. Но появляться никто не спешил, да если бы и появился, нашего разговора всё равно было не избежать.