Сергеич, кстати, смотрел на меня. Мне показалось, что мужик понял одну простую вещь: честное судейство сейчас спасло его сильнее, чем попытка прогнуться под Кирилла и СБэшника. Если бы он начал мутить дальше, крайним стал бы первым.
А так у него хотя бы оставался шанс сказать, что судил игру строго по правилам.
Кирилл стоял у сетки неподвижно. Он уже не мог продать картинку, где красные опасные, неуправляемые и обречённые на развал. Мои пацаны проиграли первый раунд. Вырвали второй и забрали третий.
К чертям полетела вся его схема.
И хуже всего для Кирилла — обычные синие тоже всё увидели. Пацаны поняли, что их использовали, поставив массовкой в чужом сценарии. А когда сценарий развалился на середине, им пришлось спасать игру самим.
И парни справились достойнее взрослых.
Ну и смириться с таким положением этот чудак не мог.
— Я… я… — Кирилл отчаянно замахал руками.
Вся его уверенность, как оказалось, бывшая лишь маской, теперь слетела.
— Я протестую!
Но вот только его никто не слушал.
Директор весь пунцового цвета резко развернулся и прошёл прочь с поля. В ту сторону, куда ушёл СБэшник. Вымолить себе пощаду хотел? Хрен его поймёшь, на данный момент меня это волновало мало.
Сергеич только отмахнулся от Кирилла, когда тот попытался на него наехать. Танечка, Федя и Элеонора начали уводить пацанов к автобусам.
Я двинулся следом, когда Кирилл вдруг перегородил мне дорогу. Товарищ явно не понимал, что я задержался специально. И специально же пошёл так, чтобы наши пути сошлись у щитка, подальше от других глаз.
Разговор был нужен, и я не собирался его избегать. Ну или не разговор… потому что в следующий миг Кирилл резко шагнул ко мне, пытаясь схватить за грудки.
— Удавлю, суку… — зашипел он, протягивая свои скрученные от гнева пальцы.
Зря он так, конечно.
Глава 18
Зря он так, конечно.
Кирилл рванулся ко мне с какой-то отчаянной злостью. На миг он даже стал похож на одного из тех пацанов, которые проиграли драку ещё до первого удара, но всё равно летят вперёд. Просто потому что остановиться уже стыдно не лететь и давать заднюю. Пальцы у этого неприятного типа скрючились, лицо перекосило, галстук съехал набок. А весь этот гладкий административный лоск слетел с Кирилла быстрее, чем можно было предположить.
— Удавлю, суку… — прошипел он и попытался вцепиться мне в грудки. — Ты всё мне испортил. Всё!
Я дал ему схватить ткань на груди ровно настолько, чтобы это уже стало его намеренным действием. Ну а потом сдвинулся в сторону, накрыл его кисть ладонью и провернул наружу с неприятным хрустом.