— Ты опасный человек, Роман Михайлович, — прошептал он едва слышно.

Телефон в моём кармане в этот момент коротко завибрировал. Я достал его и посмотрел на экран. Сообщение пришло от Фатимы и было коротким.

«Ты один?»

Я посмотрел на Федю. Он сразу заметил моё лицо.

— Что-то ещё?

— Возможно.

Я набрал ответ:

«Нет».

Пауза длилась несколько секунд. Три точки появились, исчезли, снова появились. Фатима редко колебалась в переписке.

Новое сообщение пришло через полминуты.

«Сделай, чтобы был один. Я за воротами».

Я нахмурился.

«Заходи».

Ответ пришёл почти сразу.

«Не могу».

Вот это было уже интересно. Фатима сама заходила куда хотела. В кабинеты, в переговорные, да и в чужие планы тоже. Если она писала «не могу», значит… я не спешил делать выводы.

«Кто с тобой?»

Фатима молчала.

Федя смотрел на меня всё внимательнее, но спрашивать ничего не стал. Знал, что я сам скажу, если посчитаю нужным.

— Роман, аккуратнее, — только и сказал куратор синих.

Телефон снова завибрировал.

«Выйди».

Я убрал телефон в карман и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета.

Я спустился по лестнице, вышел во двор и двинулся к воротам. Фатима была не просто эффектной женщиной, а ещё умела так же эффектно появляться и исчезать. Но посмотрим, что она хочет на этот раз — явно же что-то хочет.

Фонари отбрасывали ровные круги света. Шаги по асфальту звучали слишком громко. Подходя к воротам, я скользнул глазами по камере у ворот, висевшей над будкой, глядя на въезд. Красный огонёк исправно горел. Смотрела она ровно туда, куда надо администрации. За ворота брала только крайним углом. Если машину поставить чуть в стороне, она не влезет в кадр, а тёмная иномарка Фатимы стояла вне поля зрения объектива.

Фары у автомобиля были выключены. Двигатель работал. Я слышал низкое ровное урчание даже через ворота.

В девяностые я не любил машины с работающим двигателем и выключенными фарами. Обычно они означали, что разговор планировали короткий.

Охранник вышел из будки, когда я подошёл.

— Роман Михайлович, вы куда?

— Проветрюсь у ворот.

Он посмотрел на машину за оградой.

— Поздновато.

— Самое то.

Охранник не нашёл, что ответить. Да и не хотел. Он был из тех людей, которые предпочитают быть свидетелями только после того, как всё закончилось и уже понятно, чью сторону выбрать.

— Калитку открой, — сказал я.

Он поколебался, потом нажал кнопку.

Я вышел за территорию лагеря и подошёл к машине. Заднее стекло опустилось на треть.

Фатима сидела внутри. Лицо у неё было предельно серьёзное, губы сжаты.

— Садись, — сказала она.

Я открыл дверь и сел.

Дверь машины закрылась мягко, стоял доводчик. Снаружи остались ворота, фонари и камера над будкой. Ах да, ещё охранник, но его можно было не считать — он очень старательно смотрел в сторону лагеря. Внутри машины был другой воздух. Увлажнённая, хорошо ухоженная кожа, дорогой парфюм и приглушённая подсветка. Двигатель работал ровно, так тихо, что приходилось прислушиваться.