Рыжий держался рядом с Даней, оставаясь в таком месте, где он мог закрыть ближний угол. Даня это видел. И я видел, как у него от этого добавилась уверенность, которой пацану явно не хватало.

Потом правый фланг начал сжиматься.

Третий наёмник вышел на позицию и стал резать линию к Дане. Каждый его следующий шарик ложился так, чтобы Даня отступал именно туда, куда его хотели загнать. В тот самый сектор, о котором я говорил. В самый маленький карман, где потом можно было снять пацана, показать его растерянность и написать, что группа теряет устойчивость из-за слабого участника.

Даня понял это не сразу, увы.

Я увидел, как он замер. Маркер чуть опустился, голова повернулась к своим. В такой момент подросток обычно либо молчит и тонет, либо начинает орать, что всё плохо. Даня вдохнул. Через маску это было видно по движению груди.

— Прикрой! — крикнул он.

Голос вышел хриплый, но громкий.

Глеб услышал сразу.

— Вижу!

Рыжий тоже сдвинулся ближе и дал пару выстрелов в сторону правого фланга. Попал или нет, значения почти не имело. Главное, что наёмник пригнулся на секунду. Даня успел вернуться к укрытию и вскинуть маркер.

Это была маленькая победа. С трибун её бы не заметили. Кирилл её точно не записал бы. Директор вообще смотрел туда, где синие заняли центр. Но связка из моих пацанов заработала.

Дальше наёмники, а я не знал, как их назвать по-другому, начали разбирать красных по секторам. Один из новых выждал, пока Елисей рванёт между укрытиями, и снял его двумя шарами в бок. Пацан вскинул руку, споткнулся на шаге, но вышел из игры по правилам. Молодец — сдержался, хотя я видел, как непросто это ему даётся.

Второй почти поймал Рыжего. Шарик ударил в край его укрытия, потом ещё один прошёл совсем рядом с маской. Рыжий присел резко, успев уйти с линии обстрела.

— Живой! — крикнул он.

Третий наёмник продолжал резать пространство Дане. Четвёртый держал центр и не давал красным поднять головы. Обычные синие начали приободряться. Это было понятно. Когда рядом с тобой работают сильные, очень легко решить, что это твоя сила.

Леон двигался в синей группе ближе к левому сектору. Он играл вполне прилично. Держал позицию, слушал команды, прикрывал своего. Только теперь он видел слишком много. Видел, что Федя у линии почти не командует, методика тут вообще стоит с краю и смотрит, как четыре подсаженных игрока делают результат.

Я поймал взгляд Леона через сетку.

Он тут же отвернулся к полю.

Ночной разговор догонял его медленно, зато с хорошей скоростью.

Кирилл стоял рядом с директором и говорил негромко, но часть фразы до меня долетела.