Я почувствовал, как внутри медленно поднимается знакомое раздражение. Вопросы Ярцева были устроены просто. Любой ответ вёл туда, куда ему требовалось. Назовёт Даня Глеба — получат подтверждение существования заместителя. Откажется выбирать — запишут сопротивление, закрытость или страх перед лидером. Попытается объяснить отношения внутри группы — из каждого слова вытащат удобную формулировку.

При таком разговоре пацан постепенно уставал исправлять психолога. Через десять одинаковых вопросов он либо соглашался, либо начинал злиться. Согласие шло в заключение как признание. Злость превращалась в показатель тревожности.

— Потом он ещё спросил… — начал Даня.

Я поднял ладонь.

— Мне ничего пересказывать не надо. Особенно сейчас.

Даня осёкся и развёл руками.

— Ты всё сделал правильно, — добавил я.

Я слегка хлопнул его по плечу и сразу убрал руку. В другом месте такой жест ничего бы не значил. Здесь Кирилл при желании мог представить его тайным сигналом, передачей указаний и ещё чёрт знает чем.

Даня ушёл, а Элеонора посмотрела на часы и глубоко вдохнула. Её время стояло следующим. За дверью снова зашуршали бумаги, затем мужской голос позвал:

— Элеонора, можете заходить.

Она поправила волосы, бросила на меня быстрый взгляд и взялась за ручку.

— Пожелай удачи.

Физручка открыла дверь и вошла в мой кабинет. Дверь за Элеонорой прикрылась, однако до конца в косяк так и не вошла. Старый язычок замка уже давно заедал, и дверь приходилось либо сильно тянуть на себя, либо толкать плечом. Элеонора об этом забыла, а Ярцев, похоже, ещё не успел познакомиться со всеми особенностями моего кабинета.

Между дверью и косяком осталась узкая щель.

Я сел на освободившийся стул возле окна и посмотрел на часы. До моей консультации оставалось двенадцать минут. Пашка и Стас переговаривались шёпотом. Из кабинета доносился спокойный голос Ярцева. Сначала слова разобрать не получалось, затем он заговорил чуть громче.

— Расскажите, пожалуйста, как давно вы работаете с красным отрядом?

— С начала смены, — уверенно ответила Элеонора.

— Всё это время вместе с Романом Михайловичем?

— Да.

— Какие обязанности выполняли вы?

Элеонора пересказала свои функции.

— У меня есть сведения, что основные решения по спортивной части принимал Роман Михайлович?

Элеонора ответила после небольшой паузы:

— Мы обсуждали их вместе.

— Однако окончательное слово оставалось за ним?

— Смотря о каком решении речь.

— Возьмём спорные ситуации с воспитанниками.

— В спорных ситуациях каждый действовал в рамках своих компетенций, — отрезала физручка.

Ярцев говорил мягко и терпеливо. Каждый вопрос звучал вполне разумно, если слушать его отдельно. Вопросы шли один за другим и постепенно сужали пространство для ответа. Элеонора пыталась объяснять подробно, а он вытаскивал из каждого объяснения короткую формулировку и сразу двигался дальше.