— Подростки прислушивались к Роману Михайловичу?

Почему-то его голос казался мне знакомым. Но я никак не помог понять почему. Ощущение такое… странное, честно говоря.

— Конечно. Он их куратор.

— Когда он входил в помещение, разговоры прекращались?

— Иногда. Смотря что происходило.

— Значит, одного его появления было достаточно, чтобы изменить поведение всей группы?

— Появление любого ответственного лица влияет на такие вещи. — Физручка изо всех сил старалась не попасться на крючок Ярцева.

— Сейчас мы говорим про Романа Михайловича, — мягко поправил он.

— Тогда задавайте вопрос про конкретную ситуацию.

Секунду-другую висела тишина. Послышался скрип ручки по бумаге. Ярцев что-то записывал. Делал он это долго, словно Элеонора только что сообщила ему особенно важную подробность.

— Как вы оцениваете отношения Романа Михайловича с Глебом? — снова заговорил Ярцев.

— Нормально оцениваю.

— Он выделял Глеба среди остальных?

— У каждого в отряде были свои задачи, — настояла Элеонора.

— У Глеба задач значит было больше?

— Глеб старше многих ребят и привык брать ответственность.

— То есть Роман Михайлович поощрял это? Предоставлял ему больше свободы?

— Глебу можно было доверить больше, чем тому же Павлу… — Элеонора запнулась, а я снова услышал скрип ручки по бумаге.

Пашка повернул ко мне голову и оскорблённо приоткрыл рот. Я показал ему молчать. Пацан нахмурился и сложил руки на груди, словно собирался позже потребовать официальных объяснений.

— Вернёмся к Глебу, — продолжил Ярцев. — После отстранения Романа Михайловича решения начал принимать именно Глеб?

— Он часто говорит первым. Остальные могут с ним не согласиться.

— Однако именно он контролирует выполнение общих решений?

— Он никого не контролирует.

— Хорошо. Сформулируем точнее. Остальные ребята учитывают реакцию Глеба, прежде чем что-то сделать?

Ловко вещал этот психолог. В девяностые, когда надо было перетереть расклад и навешать лапши на уши какому-нибудь коммерсу, цены бы ему не было.

— Его мнение для них важно, — чуть смущённо ответила Элеонора.

— Важнее мнения остальных?

— Значит, группа признаёт за ним особое положение? — Ярцев пошёл в лобовую атаку.

Элеонора вздохнула. Даже через дверь было слышно, как она отодвинулась на стуле.

— В группе каждый в чём-то разбирается лучше…

— Сейчас меня интересует именно Глеб, — терпеливо напомнил Ярцев, перебив физручку.

— Меня это уже беспокоит.

— Почему же?

— Потому что вы задаёте один и тот же вопрос разными словами и ждёте, когда я соглашусь с вашей формулировкой.

— Я просто пытаюсь получить точный ответ, — лихо ввернул Ярцев.