Малевич, блин…

— Это кто? — спросила Элеонора, хотя подпись под медведем читалась прекрасно.

— Роман Михалыч.

Пашка снова вытянул шею.

— Ты у меня ваще обезьяна, если че, — хмыкнул Даня. — Сорян, просто животных надо было рисовать разных, поэтому я больше никого не вспомнил.

Пашка как-то обиженно посмотрел на рисунок, но всё же остался на месте. Я рассмотрел медведя внимательнее. Даня поставил его в стороне от остальных, однако лапа тянулась к группе и почти касалась крайней фигуры.

— Почему я отдельно? — спросил я.

— Вы сейчас отдельно, — ответил Даня. — Я так и сказал.

— А Глеб впереди?

— Ну так он же первым идёт, когда что-то случается.

Из кабинета послышался скрип стула. Даня оглянулся на дверь и быстро положил первый рисунок под второй.

— Потом он попросил нарисовать человека под дождём, — продолжил мальчик. — Я нарисовал мужика с зонтом. Остальных под… Не, ну, я знаю, что ни на кого не похоже, но и я не умею рисовать.

Он показал второй лист. На нём действительно был человек, державший над головой огромный зонт. Под куполом столпились несколько маленьких фигур. Дождь Даня изобразил длинными косыми линиями. За пределами зонта бумага почти полностью почернела от штриховки.

— Он спросил, кто этот человек, — сказал Даня. — Я ответил, что не знаю: чё сказали нарисовать, то и нарисовал. Потом он уточнил, почему остальные сами зонты не взяли.

— И что ты сказал? — спросила Элеонора.

— У них зонтов нет. Он сказал, что можно было нарисовать. Я ответил, что он просил нарисовать один зонт.

На лице Элеоноры мелькнула улыбка. Я тоже с трудом удержался. Ярцев, похоже, рассчитывал получить символ зависимости, а Даня упрямо придерживался технического задания. Но, строго говоря, техническое задание было такое, что психологических выводов можно наделать целую кучу.

— Потом он начал про Глеба и Романа Михалыча втирать.

Даня снова посмотрел в мою сторону. Я молчал, давая ему самому выбрать, продолжать ли рассказ.

— Спросил, кого я сильнее боюсь разочаровать — Романа Михалыча или Глеба. Я сказал, что никого. Он ответил, что надо выбрать хотя бы одного.

— А ты? — спросила Элеонора.

— Ещё раз сказал, что никого. Тогда он спросил, кто у нас первым наказывает нарушителей.

Пашка перестал болтать ногой. Стас поднял голову и посмотрел на Даню.

— Я объяснил, что мы сами разбираемся, если кто-то что-то натворил, — продолжил пацан. — Он записал и спросил: «Значит, Глеб следит за дисциплиной, пока Романа Михайловича рядом нет?»

— И что ты ответил? — спросила Элеонора.

— Что он опять говорит про другое. Мы вместе разбираемся. Глеб может сказать первым, остальные тоже говорят.