— Закончите мысль, Элеонора Викторовна, — попросил психолог. — Вы сказали, что Глеб следил за соблюдением правил.

— Я сказала, что он делал это вместе с остальными.

— Ранее вы употребили другую формулировку.

— Ранее вы перебили меня!

— Уважаемый, — вмешался я. — Я про Глеба вам сам отвечу, как его куратор.

Ярцев несколько секунд еще смотрел на физручку, затем закрыл блокнот ещё более раздражённо.

— Хорошо. На сегодня достаточно. При необходимости мы продолжим позже.

Элеонора поднялась. Проходя мимо меня, физручка задержалась на полшага и едва слышно шепнула:

— Осторожнее. Он скользкий.

Она вышла в коридор и прикрыла за собой дверь. Я остался в собственном кабинете напротив человека, который уже успел разложить мои вещи по своему вкусу. Вот ублюдок… он ведь явно сделал это намеренно.

Ярцев сидел за моим столом. Круглые очки сидели чуть ниже переносицы, светлая рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, лысина блестела в свете потолочной лампы. Рукава он закатал до локтей, показывая, что приехал сюда работать всерьёз и надолго.

Мой стул ему явно нравился. Ярцев откинулся на спинку, положил ладонь на подлокотник и даже переставил настольную лампу так, чтобы свет падал на его записи. Моя кружка теперь служила подставкой для ручек.

— Удобно вам в чужом кабинете? — спросил я.

Психолог указал мне на стул для посетителей.

— Вполне.

— Я заметил.

Я сел и оглядел стол. Перед Ярцевым лежали копии рисунков Дани, сделанные на моём сканере. Рядом находились ещё несколько листов, исписанных мелким почерком. Верхнюю страницу он прикрыл ладонью, хотя я и не собирался заглядывать.

— Директор предупредил вас о цели нашей встречи? — спросил психолог.

— Сказал, что меня ждут на консультацию.

— Именно так. Я хотел бы поговорить о ситуации в отряде и вашем влиянии на воспитанников.

— Я открыт для разговоров. Говорите.

Ярцев снял очки, протёр их салфеткой и снова надел. Мои слова его пока развлекали. Он чувствовал себя хозяином положения, и для начала это меня устраивало.

— Первичные наблюдения вызывают у меня беспокойство, — продолжил он. — У нескольких воспитанников заметны признаки повышенной тревожности, выраженной зависимости от сильной взрослой фигуры и подчинения неформальному подростковому лидеру.

— У нескольких — это у скольких? — Я сделал вид, что мне и вправду по настоящему интересно.

— Рано говорить о точных цифрах.

— Тогда откуда вывод? — с деланным удивлением спросил я.

— Я сказал про первичные наблюдения, — буркнул мой визави.

— Понял. Цифр пока нет, вывод уже есть?

Ярцев слегка улыбнулся.

— Вы настроены защищаться, да?