— Но это были просто деньги, — с искренним отвращением произнес он. — Она не получила должность управляющей замком, хотя и претендовала на нее.

— Управляющий должен быть сильным магом, иначе как он будет ворочать малыми стационарными щитами? — оторопела я. — Милдред выгорела бы в первый же день!

— Именно так, — кивнул Хайлен. — Но она восприняла это как личную обиду. Я взял и ее, и Феррана с собой в Эрандар, чтобы подчеркнуть их значимость и равенство.

Из парадных дверей вышли Ферран и Тиллеман. Между ними уныло брела Милдред. Она словно бы постарела.

— Цена твоей преданности — три тысячи монет, — сурово проговорил герцог. — Милдред Райс, дочь Вариен Райса, моя бывшая подданная, ты слышишь меня?

— Слышу, — прошелестела она.

— Ты продала свою верность другому, предала свой край и интересы своего лорда, — продолжил Хайлен. — Отныне и навсегда тебе запрещено возвращаться в Вейарну. Твое имущество было оценено и выкуплено. Есть ли у тебя сомнения?

— Нет, — она посмотрела на герцога, — умоляю о снисхождении.

— Вейарна не прощает предателей, — сухо сказал герцог.

— Тем более тех, кто продался за деньги, — с отвращением проговорил Ферран.

Тиллеман бросил на меня короткий взгляд, после чего виновато отвел глаза. Целитель ничего не знал? Милдред пела ему в уши что-то другое?

— Прошу…

— Хватит, — резко произнес Тиллеман. — Ты ведь продолжила строить козни. Я должен просить прощения у леди райн-Рейвис.

Хайлен обернулся на меня:

— Эльсанна?

— Раз должен, — я голосом выделила это слово, — то пусть просит.

Тиллеман опустил голову:

— Молю о прощении, леди. Я позволил себе недостойное отношение к вам. И в этом лишь моя вина. Прежде чем слушать чужие слова, следовало самому включить голову.

Он смог найти правильные слова. Наверное, если бы он свалил все на Милдред, то я бы окончательно в нем разочаровалась, а так:

— Ваши извинения приняты, господин Сайорти.

Он поклонился, а затем Хайлен увлек меня к дому. Тиллеман и Ферран повели Милдред к выходу с территории поместья.

— Ты думаешь, что это слишком слабое наказание для ее проступка, — уверенно проговорил герцог.

Но я его удивила:

— Ничуть. Смертная казнь давно запрещена, а даже если бы и нет, то женщин отправляют на каторгу. Огласка нам сейчас ни к чему, вот и получается, что изгнание выгодно именно нам. А Милдред… Ей придется очень тяжело. Сколько бы ты ей ни выплатил за имущество, в столице это просто мелочь. Куда она пойдет работать? По сути…

Я замолчала, но он понял мою мысль:

— По сути, это та же смертная казнь, только долгая и законная, да.

Мы вошли в особняк, и ко мне тут же ринулась Элиза. С докладом. Тетушка прекрасно себя чувствует и уже готова к путешествию.