— Дай угадаю, — тихо сказала я, — он пошел вразнос после смерти отца. Все эти магические фейерверки, огненные колеса в небе и разморозка промерзшей до дна реки — все это началось после коронации.

— Именно, — кивнул Хайлен. — Гамильтон боялся, а мой отец не особо скрывался — он расспрашивал целителей о том, есть ли в тварях-из-за-грани что-то полезное для пациентов. Или зелий.

— Или ритуалов, — продолжила я за него.

— Гамильтон поделился частью своей информации, они обменялись клятвами, — тут Хайлен криво улыбнулся, — на редкость пафосными, но абсолютно бесполезными. Не предавать общие интересы. А как можно предать то, чего нет?

— Мастеру Лиаму нужно послать цветы и шоколад, — тихо сказала я.

— Или жареное мясо с овощами и соленым сыром, — сказал Хайлен. — Он рискнул и выиграл, но я бы предпочел, чтобы больше он так не поступал.

— Искренне надеюсь, что дальше наша жизнь будет обычной, — поежилась я. — Но ты не договорил.

— Да, — кивнул Хайлен. — Воспоминания о моем отце и твоей матери сильно затерты. Он сам стирал себе память. Потому-то у него это получилось и с тобой.

Я не стала перебивать мужа, и он, помолчав, продолжил:

— Ты помнишь времена, когда огненных магов было настолько много, что их перестали ценить?

— Нет, — нахмурилась я. — То есть как – слабых стихийников много, но что они могут, кроме пары-тройки искр и…

Голос подвел меня, и я замолчала. Хайлен же мрачно кивнул:

— Жестокость и гордыня Этерланда Седьмого уничтожили всех сильных огневиков. Лиам не все смог понять из воспоминаний райн-Велронда. Что-то он просто не смог воспринять, его разум восстал против него самого.

— Мы не можем его за это винить, — уверенно проговорила я. — Я правильно понимаю, что все это происходило в Темной Крепости?

— Именно так, — кивнул Хайлен. — И поначалу у Гамильтона не все получалось.

— Но как… Что они делали?!

— Заражали магов тварями-из-за-грани, — проронил Хайлен. — Первым делом твари выедают наши колдовские каналы. Само ядро, средоточие магии, для них неаппетитно.

— Затем они вытягивали магию из отчаявшихся умирающих людей, — прошептала я.

— О нет, — усмехнулся Хайлен, — они убеждали магов, что твари держатся за силу. И если маг добровольно отречется от своего магического средоточия, то тварь тоже выйдет из тела.

— Боги…

— А затем Гамильтон пересаживал магию королю, прямо на глазах обреченных магов.

— Немыслимо.

— Но райн-Велронду этого было мало, — Хайлен поджал губы, — нам и правда все время холодно. Я подвержен этому не так сильно. Мой отец, как и его дед, действительно отошел от рекомендованной концентрации иридрима. Но холод и слегка теплая пища – это наша действительность. С другой стороны, я и не пробовал ничего горячего, так что… А вот райн-Велронд стремился почувствовать хоть что-то, кроме страха.