— На самом деле я не уверен, что я мерзну, — фыркнул Хайлен. — Я всегда был таким, каков я есть сейчас. Горячий чай – это больно и невкусно, а вот кофе со льдом и сливками делает меня счастливым. В моей спальне всегда жарко натоплен камин, но при этом приоткрыты ставни. Я люблю, когда жаркое подают еще дымящимся, и часть времени просто наслаждаюсь ароматом. А вот есть начинаю позднее.

— Вы, милорд, сейчас описали мою девочку.

— Я люблю горячий чай! — возмутилась я.

— Ты минут пять – семь греешь об него пальцы и только потом начинаешь пить, — напомнила тетушка. — Но мне вот что интересно: неужели Пэйски вышел сухим из воды?

— Мы узнаем об этом на Зимнем Балу, — задумчиво улыбнулся Хайлен.

— Или напишем королеве-регентше, — предложила Лукреция. — Я не могу отделаться от мысли, что мой муж тоже мог стать подпиткой для райн-Велронда и трижды проклятого короля.

Я прикусила губу. А ведь правда, лорд Тавиш был очень, очень сильным огненным магом. И жили они в столице. И… И сердце моего супруга застучало совсем иначе.

— Я не знал, как заговорить об этом.

— Прямо, — вскинулась тетушка, — быстро и четко.

— Лорд Тавиш сражался как герой и пал лишь потому, что его ударили в спину. Его магия не досталась никому, а телу придали приличествующий вид и посмертно заразили тварью, — отчеканил Хайлен. — Огненные маги — это люди с сильным характером. Стихия испытывает их на прочность. Большая часть магов сражалась до последнего, что еще больше пугало Гамильтона.

— Тетушка, — позвала я.

Но она, смахнув слезинку с ресниц, лишь отмахнулась:

— Все в порядке. Я всегда знала, что смерть моего мужа была неслучайна. Теперь мне будет легче.

— В первый день весны мы сможем принести букет на могилу моей матери, — пообещала я ей. — И надавим на старого Тавиша, чтобы он пустил тебя в склеп.

Но Лукреция покачала головой:

— Мне не нужен склеп, равно как не нужен и старый Тавиш.

Анхель все это время искоса на нее поглядывал. А затем позвал на центральную башню.

— Что мне там делать?

— Выслушать старого дурака, — серьезно проговорил Острави. — Твой отказ меня не задел. Я не должен был звать тебя замуж, да еще и так спонтанно.

— Письма…

— Все письма сжег мой помощник, — вздохнул Анхель, — по моему приказу. Последнее время столица присылает послания с маячком. И в сложные моменты лучше притвориться, что в замке что-то не в порядке.

Лукреция немного подумала, после чего проговорила:

— Ладно, идем. Но только потому, что я хочу оставить детей наедине.

Хайлен, причисленный к детям, только хмыкнул. Анхель же легко поднялся на ноги и, выхватив из воздуха трость, галантно согнул локоть.