— В прошлом году судили лорда Хьешша, он отрубил супруге руку, — задумчиво проговорила тетушка. — К его вящей обиде, брачный узор проявился на второй руке. Отбыв год в Башне Наказаний, он отрубил жене и вторую руку тоже. Теперь у леди Хьешш два артефактных протеза и документы свободной разведенной женщины.

— Не уверена, что готова получить свободу такой ценой, — поперхнулась я.

В этот момент Элиза пригласила нас к столу.

— Как ты думаешь, тебе приготовили место по левую руку от мужа, как для благородной жены, или в дальнем конце стола, как для особо противной особы? — Тетушка подпихнула меня локтем.

Фыркнув, я уверенно сказала:

— По левую, он пытается притвориться, что я его настоящая жена.

— Думаешь, на месте его молочного мозга еще не вырос коренной? — развеселилась тетушка.

Поперхнувшись смешком, я с изумлением на нее посмотрела:

— Что на тебя нашло?

— Я представила себе самые страшные ужасы, — Лукреция вмиг посерьезнела. — А сейчас вижу, что судьба сдала нам не самые плохие карты. Знаешь, на мой взгляд, довести снежного мага до развода куда безопасней, чем три года служить с каторжниками в Темной Крепости!

Элиза, так и крутившаяся рядом, только ахнула и прижала ладони к щекам. А после поделилась с нами душераздирающей историей про сводную сестру жены двоюродного брата, которая так и сгинула в Темной Крепости.

— Все знают, что там творится истинное беззаконие. Герцог Нойа благоволит коменданту крепости, — Элиза вцепилась ногтями себе в лицо, — люди ходили жаловаться, а он собак на них спустил!

Тетушка та-ак выразительно на меня посмотрела, что я поняла: она костьми ляжет, но в крепость меня не пустит.

Что ж, пора выходить к завтраку.

Элиза сопроводила нас с тетушкой до столовой. В пути мы неспешно переговаривались и пришли к выводу, что особняк долгое время стоял нежилым.

— Да пребудет с вами милость богов, господин, — пропела я и, повинуясь его жесту, опустилась по левую руку.

В этом доме перед завтраком подавали чай.

— Старики говорят, — я посмотрела на Хайлена, — что снежным магам вредит горячая пища.

Переведя взгляд на его чашку, своим огнем поманила к себе тепло, и напиток тут же заледенел.

— Так вам привычнее, господин.

Он на секунду смежил веки, как будто усмиряя гнев. Или пряча обиду. Или… Что гадать, чужая душа – потемки.

— Быть может, вы желаете поговорить со мной, господин, — ароматные булочки стремительно черствели, — обсудить, как же мы будем дальше жить.

— Мы будем счастливы, госпожа моя. С такой предусмотрительной супругой, — он посмотрел мне в глаза, — разве я могу не преуспеть?