Тетушка ахнула, подалась ко мне и, едва лишь попытавшись заговорить, тут же схватилась за горло:

— Ох, милая, попробуй поиграть словами. На мне печать с условием.

— Я знаю, что лорд Саймиш мне не отец, — с горечью произнесла я.

И губы Лукреции полыхнули золотом:

— Отец. Он твой отец по магии. Ты полностью законнорожденная, моя девочка. Он принял тебя, в присутствии жреца назвал своей дочерью и перерезал твою пуповину. И жрец этот все еще жив.

Тугая пружина, сжимавшая мое сердце, немного ослабла.

— Но по крови...

— Астрея отказалась говорить, кто твой отец-по-крови, — вздохнула Лукреция. — Но это и неважно, Саймиш перед лицом богов взял на себя ответственность за тебя.

— Он сейчас в больнице, с откатом. — Я обхватила себя за плечи.

Тетушка коротко выругалась и, сев в кресло, подобрала под себя ноги.

— Так заслуженно же, милая. То, что он вытворил с твоей свадьбой, — как сразу не ударило! Опоить доверенную кровь — это ж додуматься надо было!

— Утром придется ехать к нему в больницу. С цветами и сластями, — выдохнула я и, морщась, принялась растирать грудь ладонью.

Лукреция поперхнулась воздухом:

— Чего?!

— Мы не можем предать огласке нюансы моего брака. Теперь я хочу остаться замужем ровно до тех пор, пока мы не изучим архивы. Пока мы не...

— Не отомстим.

— Я знаю, что глупо мстить тварям-из-за-грани. Та, что лишила меня матери, наверное, уже сожрана кем-то другим, но... Но мое пламя рвется наружу, стоит мне заметить тварь. Знала бы ты, как тяжело было стоять в стороне в ту ночь, когда Хайлен уничтожил напавшего на нас духа.

— И это меня пугает, — тетушка съежилась, — обычные маги теряют волю в присутствии тварей. И лишь ты преисполняешься пламенной ярости.

— В любом случае, если король и правда боится архивов райн-Торланда, он воспользуется скандалом и проявит сострадание к несчастной леди райн-Рейвис, — скривилась я.

Боль в груди понемногу затихала, и я смогла сесть ровнее.

— Погоди, а что с этим пятилетним не-разводом? — спохватилась тетушка.

А я, кривовато улыбнувшись, напомнила:

— Король вертит своими эдиктами как хочет. Кто знает – может, его волей можно развестись? Но сейчас я этого совершенно не желаю. Да и в целом мы сможем противостоять слухам только вместе, а для этого… Для этого придется потрафить Саймишу.

— Корзинку с цветами и сластями соберу я, — сварливо проговорила Лукреция, — выберу то, что никто из Саймишей не любит.

Я с нежностью посмотрела на тетушку:

— Леди Саймиш даже лакрицу ест, когда ее в театре бесплатно подают.

— Тц, — сердито цокнула Лукреция. — Экие неприятные люди. Никогда не понимала, почему Астрея выбрала это ничтожество.