Но даже такое столкновение не сумело выбить сознание из его головы, а из тела дух. Кости и плоть Вальтера после замены сердца претерпели настолько глубокие изменения, что разбиться об воду было очень непросто! Он лишь отбил несколько мягких тканей, да получил трещину в предплечье. Только концентрированные энергетические атаки могли теперь нанести его вместилищу тяжёлые повреждения.

Очень скоро он оказался на берегу, мерно поднимаясь вверх по отвалу. Его тело отзывчиво полыхало силой ифрита, гнев, разгоняемый сердцем из чистейших алмазов, струился по кровеносным сосудам со скоростью бешеного гепарда, а голова звенела кровавыми порывами, что настойчиво лезли откуда-то из подсознания. Животная суть человека требовала крови! Раздавить! Сжечь! Распылить на молекулы! Перегрызть глотку! Оторвать конечности! Сломать шею! Вырвать кишки! Ифриту с огромным трудом удавалось сдержать эту животную ярость, подпитываемую его собственным пламенем. Борьба с самим собой воистину самая сложная из всех битв!

Шаг за шагом барон Кёнинг поднимался по берегу, оставляя за собой следы из расплавленного песка. Вода за его спиной кипела, а одежда на теле, та, что осталась ещё после падения и столкновения с рекой, начала медленно тлеть, источая вонючий дым.

Впереди из-за берега уже показались шеренги воинов инквизиции, решившие принять его на свои пики. Сомкнутые щиты, сосредоточенные взгляды, гавкающие команды командиров и неизменная вонь силы бездны!

Вот из-за спин первой линии щёлкнули арбалеты. Один залп! Второй! Третий! Каждый болт был маленьким артефактом, покрытый от острия до оперения рунами. Но все они бессильно обратились в дым в ярких вспышках, так и не долетев до своей цели. Отблески белого до боли в глазах пламени, и расплавленное серебро заполнили на короткие мгновения всё пространство от солдат до хозяина этой земли.

Но тут вдруг Вальтер Кёнинг оступился, замерев и повернув голову влево. В той стороне, у самой воды, сложенная грудой, вздымалась куча тел. Женщин, мужчин, детей… А с краю, закатив остекленевшие глаза, лежал Дарий, его плотник, до последнего прижимая к себе своего мёртвого сына…

— А ведь чудовищем потом назовут именно меня… — пробормотал Вальтер, на мгновение прикрыв глаза и отвернувшись. Он понял наконец, что дороги назад нет. Часть этого мира придётся всё-таки сжечь словно загноившуюся рану! Из его души вдруг испарился безумный гнев вместе с сомнениями, сменившись опустошающей тоской. Не привык он ещё ко всей этой какофонии человеческих эмоций. Не огрубел.

Воины в это время медленно шли на него в атаку. Из-за их спин вырвались лазурные всполохи магии клириков, и первые шеренги окутало сияние защитного поля. Они волновались, потели, шумно выдыхали раскалённый воздух… Раскалённый?