— Лекс! — обрадовался он. — А я уж думал, не придешь. Тут один совсем плох.

Я отошла в угол, чтобы не мешать. Смотрела на больных, на их метки, на нити, которые видела так ясно.

Первый пациент, мужчина лет сорока, с серым лицом и мутными глазами. Метка на боку, темная, с пульсирующими нитями, тянущимися к позвоночнику. Он дышал тяжело, с хрипом.

— Третьи сутки не спит, — тихо сказал целитель. — Бредит. Я даю отвар, но не помогает.

Я подошла ближе. Зрение снова сфокусировалось, и я увидела, что нити не просто пульсируют, они будто шевелятся, ползут вверх. Медленно, но неотвратимо.

— Скверна поднимается к голове, — сказала я, не думая.

Целитель уставился на меня:

— Ты видишь?

Я замялась. Лекс тоже посмотрел на меня с любопытством.

— Нет, — ответила я осторожно. — Просто... заметила закономерность. У него нити от метки тянутся вверх, к позвоночнику. Если так пойдет дальше, то доберутся до головы.

Еще одной пациенткой, на которую я обратила особое внимание, была женщина с меткой на шее. Нити от нее спускались к сердцу, но двигались медленно, будто замерли. Она была в сознании, смотрела на нас спокойно.

— А эта ничего, держится, — сказал целитель. — Уже полгода так. То ли само пройдет, то ли...

Я смотрела на них и чувствовала, как в голове крутятся вопросы. Почему у одного ползет, распространяется, а у другой скверна остановилась? Чем они отличаются? Образ жизни? Питание? Магия?

— Нужно записывать, — сказала я вслух. — Всех. Состояние, когда укусили, как метка ведет себя, что едят, чем занимаются. Какой магией наделены. И как магия поменялась после…

Целитель посмотрел на меня как на сумасшедшую:

— Записывать? Зачем?

— Чтобы понять, почему одни живут почти нормально, а другие гаснут.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Лекс молча кивнул, я знала, что он понимает. Он уже успел оценить мой нестандартный для этого мира подход.

Мы пробыли в лазарете еще часа два. Я помогала менять повязки. Многие пациенты прибыли в поселение недавно, и укусы у них были свежие. Некоторых поили отварами из мяты и валерианы, чтобы уснуть, или горьким, из ивовой коры, от боли. Другим просто давали теплую воду с медом, пить не хотели, но надо…

Я все время наблюдала, сравнивала и запоминала.

Когда мы вышли, уже темнело. Лекс молчал, но я чувствовала, он доволен, что взял меня.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— За что?

— Что взял с собой.

Он усмехнулся:

— Думаешь, у меня были шансы отговорить тебя?

Я улыбнулась в ответ.

В аванпост мы вернулись на закате. На сегодня с работой было покончено. Лекс пошел в свою комнату в крыло, где жили мастеровые и прочие служащие аванпоста.