— Увеличить закупку кистей на 20 процентов — одобрено, — говорил он вслух, помогая себе сосредоточиться. — Премия художнику Петрову за сверхурочные — одобрено. Покупка нового проектора — отложить до следующего квартала.
К пяти вечера он добрался до самой неприятной папки — «ОТЧЁТЫ В ВЫШЕСТОЯЩИЕ ИНСТАНЦИИ». Каждый месяц нужно было отчитываться перед Министерством кинематографии, Госпланом, местным комитетом партии.
Формы отчётности были сложными, многостраничными. Требовалось указать не только финансовые показатели, но и идеологическое содержание будущего фильма, его воспитательную ценность, соответствие генеральной линии партии.
— «Фильм способствует формированию у советских детей любви к родной природе и уважения к народным традициям», — писал Гоги в графе «Идеологическая направленность». — «Главные герои демонстрируют положительные качества: трудолюбие, честность, патриотизм».
Канцелярский язык давался с трудом. Хотелось написать просто и честно — мы делаем красивый фильм для детей. Но система требовала определённых формулировок, идеологических штампов.
За окном уже темнело, когда Гоги закрыл последнюю папку. Стол был завален исписанными листами, подписанными документами, резолюциями. Административный день закончен.
Он откинулся в кресле, закурил сигарету. Дым медленно поднимался к потолку, унося с собой усталость от цифр и формулировок.
— Антонина Ивановна! — позвал он секретаря.
Она появилась в дверях с блокнотом наготове.
— Слушаю, Георгий Валерьевич.
— Завтра с утра всё это нужно разнести по инстанциям. Смету — в планово-экономический отдел, штатное расписание — в кадровую службу, отчёты — в министерство. И найдите мне хорошего завхоза — одному с этим бумагомарательством не справиться.
— Уже ищу кандидатов, — кивнула она. — Есть один опытный товарищ с «Мосфильма». Обещал зайти завтра на собеседование.
— Отлично. А сейчас идите домой. Рабочий день закончен.
Когда Антонина Ивановна ушла, Гоги ещё несколько минут сидел в опустевшем кабинете. Бюрократия была неизбежным злом — без неё система не функционировала. Но как же хотелось вернуться к раскадровке, к живым образам, к настоящему творчеству.
Он собрал бумаги в папки, запер их в сейф. Завтра всё это превратится в приказы, распоряжения, финансовые потоки. Но сегодня административная работа была выполнена — можно было идти домой с чувством исполненного долга.
Глава 4
Гоги вышел из душного кабинета на улицу и почувствовал, как вечерний воздух обжигает лёгкие. Голова кружилась от бесконечных цифр, глаза слезились от мелкого шрифта документов. Он прислонился к стене здания, закурил сигарету.