За окном ливень стихал, превращаясь в мелкую морось. День клонился к вечеру, в мастерской стало сумеречно. Гоги включил настольную лампу, продолжая играть с куклой.
Каждое движение его пальцев передавалось марионетке, превращаясь в жест, поворот, шаг. Между кукловодом и куклой устанавливалась тонкая связь — не принуждение, а сотрудничество. Кукла не сопротивлялась управлению, но и не была пассивной — она танцевала.
— Может быть, именно в этом и есть свобода, — подумал Гоги. — Не в возможности делать что угодно, а в возможности делать хорошо то, что должен.
Он осторожно положил куклу на стол, аккуратно сложил нити. Работа была закончена — из куска дерева родилась марионетка, способная дарить радость и заставлять задуматься.
Гоги убрал инструменты, стряхнул стружки со стола. Рабочий день закончен, но понимание осталось. Он марионетка, да. Но марионетка, которая умеет танцевать красиво. И этого вполне достаточно для счастья.
Глава 6
Утром следующего дня Гоги приехал в студию А4+ с особым чувством предвкушения. Сегодня должна была состояться встреча, которую он ждал несколько недель — знакомство с лучшими сценаристами страны. Берия сдержал обещание и пригласил настоящих мастеров слова.
В большом конференц-зале уже собрались люди, чьи имена знала вся страна. За столом сидел Сергей Михалков — поэт, чьи стихи знал каждый советский ребёнок. Рядом с ним Николай Эрдман, драматург с непростой судьбой, недавно вернувшийся из ссылки. Александр Птушко, режиссёр сказочных фильмов, переживший пик славы и теперь ищущий новые формы. И Евгений Шварц — сказочник, умевший находить глубокий смысл в простых историях.
— Товарищи, — начал Гоги, раскладывая на столе листы сценария, — я попросил вас собраться не случайно. Наш фильм должен стать не просто качественным продуктом для внутреннего рынка, а произведением мирового уровня.
— Амбициозная задача, — заметил Михалков, листая страницы. — А что конкретно вы имеете в виду под «мировым уровнем»?
— Международные кинофестивали, — честно ответил Гоги. — Каннский, Венецианский, Берлинский. Советская анимация должна заявить о себе на весь мир, показать, что мы умеем делать не только агитационные ролики, но и настоящее искусство.
Шварц поднял брови, усмехнулся:
— Интересно. А власти одобряют такие планы?
— Лаврентий Павлович считает, что культурная экспансия не менее важна военной. Если наши фильмы будут побеждать на западных фестивалях, это повысит престиж СССР.
— Разумный подход, — кивнул Эрдман. — Но для этого сценарий должен быть безупречным. Западные критики не простят ни слабых диалогов, ни затянутых сцен, ни идеологической прямолинейности.