Глава 15 Эпилог
Крид стоял у панорамного окна своего кабинета на тридцатом этаже, наблюдая, как Москва медленно погружается в зимние сумерки. В руках он держал заявление об отставке — короткое, сухое, но красноречивое в своей простоте. За спиной раздался стук каблуков по мраморному полу.
— Товарищ Крид, — голос Карима звучал с едва заметным восхищением, — получили мой доклад?
— Получил, — не оборачиваясь ответил Крид. — Весьма подробный анализ психологического состояния бывшего министра.
Карим подошел ближе, остановился рядом с куратором. Его серые глаза изучали профиль Крида, пытаясь понять настроение начальника.
— Должен признать, Виктор, я недооценил художника, — сказал эстонец, поправляя пенсе. — Думал, что он окончательно сломлен системой. А он взял и просто ушел.
— Просто ушел, — повторил Крид, наконец поворачиваясь к подчиненному. — Как вы это расцениваете, Карим?
— Как проявление внутренней силы, — без колебаний ответил Бесфамильный. — Не каждый способен отказаться от власти, денег, статуса ради… чего? Ради права остаться собой?
Крид прошелся по кабинету, постукивая тростью по полу. Его лицо было непроницаемым, но в глазах за темными стеклами авиаторов читалось что-то похожее на удовлетворение.
— Интересная точка зрения, — заметил он. — А я вижу в этом поступке нечто иное.
— Что именно?
— Логическое завершение эксперимента, — Крид остановился у стены, увешанной портретами выдающихся деятелей искусства прошлого. — Мы взяли художника и попытались сделать из него администратора. Получили предсказуемый результат.
Карим нахмурился.
— Предсказуемый? Но ведь многие ломаются под давлением системы. Приспосабливаются, теряют себя, становятся винтиками механизма.
— Многие, но не все, — Крид провел пальцем по раме портрета Пушкина. — Есть люди, которых невозможно сломать до конца. Они могут согнуться, деформироваться, потерять форму, но сохранят внутренний стержень.
— И Гогенцоллер из таких людей?
— Судя по всему, да, — Крид вернулся к окну. — Корейские события должны были его уничтожить морально. Министерская должность — окончательно интегрировать в систему. Но он нашел в себе силы сказать «нет».
Карим сел в кресло для посетителей, задумчиво снял пенсе и принялся их протирать.
— Знаете, Виктор, я всю жизнь изучаю механизмы власти. Как она влияет на людей, как меняет их, как подчиняет себе. И всегда считал, что нет такого человека, которого нельзя было бы купить, запугать или соблазнить.
— А теперь?
— Теперь думаю, что ошибался, — Карим надел пенсе обратно. — Есть люди, которые сильнее любой системы. Не потому, что они могущественнее, а потому, что знают, кто они такие.