Я выбрал меньшую глупость.

Закрепил трос за дверной косяк, второй конец — за себя. Подрезал один зажатый кабель. Оттолкнул маленькую панель. Дал балке сантиметр свободы.

Этого хватило.

Завал ожил.

Балка выскочила из зацепа, ударилась о стену и пошла вращаться. Панели сорвались следом. Осколки, куски пластика, обрезки креплений — всё разлетелось медленно, хаотично и очень убедительно. Один обломок прошёл перед оптикой. Второй ударил в плечо. Третий царапнул боковую броню.

Целостность просела на семь пунктов: с шестидесяти двух до пятидесяти пяти процентов.

Терпимо.

Неприятно.

И полезно, если не врать себе. Расчёт был неполным. На будущее: напряжённый завал не трогать корпусом, пока нет дистанционного рывка, расходника или хотя бы длинного рычага.

Я протиснулся в щель ногами вперёд, сжал контейнер усиленным хватом — насколько мой GE3 вообще мог считать свой хват усиленным — и дёрнул на себя. Контейнер держался. Я упёрся спиной в стену, левой рукой зацепился за выступ, правой потянул.

Трос натянулся.

Металл скрипнул.

Контейнер вышел.

Я вылетел в коридор вместе с ним, поймал себя о стену и несколько секунд просто висел. Добыча прижата к груди. Последние обломки ещё сталкивались вокруг, как очень медленный град.

Внутри лежала пусковая кассета.

Почти пустая. Процентов пятнадцать.

Достаточно, чтобы попытаться.

Перед возвращением я ещё раз проверил путь отхода и закрепил контейнер на коротком тросе. Только после этого ладонь на стене уловила вибрацию.

Слабую.

Регулярную.

На ток не похоже. На штатный механизм тоже. Скорее движение, которое передавалось через металл слишком далеко и слишком тихо.

Я убрал руку.

Снова прижал.

Есть.

Расчёты стали суше и быстрее. Паника бесполезна. Мир сузился до стен, проходов, углов и того, что могло двигаться где-то рядом.

Оптика показала пустой коридор.

Электромагнитный сканер — ничего.

Зато на стене напротив были царапины.

Четыре длинные параллельные борозды, сантиметров по тридцать каждая. Расстояние между линиями почти одинаковое. Металл на дне блестел свежим срезом. Случайным касанием такой след не оставить.

Что-то острое.

Что-то сильное.

Что-то, что было здесь после битвы.

На дне борозд сканер нашёл остатки вещества. Пыль и окисление отпадали. Что-то органическое или похожее на органику.

Я отступил от стены.

Очень аккуратно.

Станция перестала быть только задачей на ремонт.

Теперь в ней мог быть кто-то ещё.

Я запомнил координаты, прижал контейнер с кассетой к груди и поплыл к реактору быстрее, чем собирался. Бег в невесомости невозможен. Но каждый толчок стал точнее, каждый взгляд в боковой проход — длиннее.