Я подключился к SB-7.

РЕЖИМ: АВАРИЙНАЯ ПОДДЕРЖКА

ЦЕЛЬ: GE3-СОВМЕСТИМЫЙ КОРПУС

ЗАРЯД ЦЕЛИ: 17%

Семнадцать процентов.

Я задержался на этой цифре дольше, чем требовалось. В первый раз я не стал будить его с почти пустой батареей и неизвестной памятью. Тогда это было не милосердие, а нормальный порядок работ: сначала стабилизировать себя, потом проверять чужой корпус.

SB-7 всё это время работала.

Медленно. Упрямо. Правильно.

— Ну что, — сказал я неподвижному GE3. — Я обещал вернуться. Обещание получилось с задержкой, но у меня уважительная причина. Я был занят тем, что не разваливался.

Незнайка высунул сенсор из-за моей ноги, будто упрекая меня в преувеличении проблемы.

— Да, это считается.

Первым делом мы сняли с дроида нагрузку. Тяжеловес подцепил лист металла и поднял его на двадцать сантиметров. Я ожидал скрипа, ошибки, аварии или философской паузы. Тяжеловес просто поднял. Иногда грубая сила лучше деликатности.

Корпус GE3 оказался лучше, чем выглядел. Вмятина на грудной панели. Перебитая левая кисть. Правая нога с повреждённым коленным приводом. Голова цела. Оптика цела. Нейроядро отвечало на минимальный запрос.

ПАМЯТЬ: ЦЕЛА

ЛИЧНОСТНАЯ МАТРИЦА: СПЯЩИЙ РЕЖИМ

ОШИБКИ ЗАПУСКА: 184

Сто восемьдесят четыре ошибки. Для машины — плохо. Для четырёхтысячелетнего обломка, пролежавшего у пробоины, — почти отличник.

Мы перенесли его в мастерскую на транспортной раме. Толстяк тащил сзади и дважды пытался выбрать маршрут через стену: так выходило короче. Я запретил ему менять путь без подтверждения. Через минуту он предложил новый вариант — через другой завал. Настойчивость у него была грузовая: медленная, тяжёлая и беспощадная.

В мастерской я положил GE3 с нижнего отсека на стол.

Удобно было назвать его донором. Неправильно.

GE3.

Я вскрыл грудную панель. Внутри было много пыли, окислов и старой ремонтной грязи. Кто-то когда-то чинил его не по инструкции, зато с фантазией. Три разных стандарта проводки, два самодельных крепления и шунт, который держался на честном слове и обугленном герметике. Я посмотрел на это и почувствовал почти родственное уважение. Здесь работал не производственный техник. Здесь работал тот, кому нужно было, чтобы дроид запустился сейчас, а официальный комплект запчастей умер вчера.

Сначала питание. Я снял SB-7 и подключил GE3 к станционной линии через ограничитель. Не напрямую. Старые батареи любят превращать уверенность в дым. Я дал малый ток, проверил нагрев, потом поднял до рабочего уровня.

Батарея приняла заряд.

Потом память. Доступ шёл через порт за левым плечом. Порт был забит металлической стружкой. Незнайка подал щуп, я вытащил стружку по одной частице, продул канал вакуумным насосом и подключил диагностический кабель.