Глава 1
Тусклый свет старой аварийной лампы, мигающей под потолком станции, расчерчивал тени по стенам. Электричество бывало не всегда, частенько освещение отключалось полностью. И люди переходили на личные источники света, которые у них были.
Воздух был густым: пахло ржавчиной, маслом, потом и ещё чем-то кислым, гниловатым. Сырая плитка под ногами скользила от влаги, а из глубины тоннеля доносился далекий металлический скрежет. В эти дни сама земля скрипела от боли.
— Пап… — голос Артема прозвучал тише, чем обычно. Он явно не хотел тревожить, или наоборот, боялся нарушить зыбкое равновесие между страхом и надеждой.
Отец сидел, опираясь спиной о холодную мраморную колонну, из тех, что когда-то были гордостью московской подземки, а теперь стали опорой для уставших людей. Его лицо осунулось. Скулы прорезались острой гранью, под глазами залегли глубокие тени, а кожа приобрела землистый оттенок. Последние дни он почти не спал, прислушиваясь к каждому звуку, пытаясь услышать опасность раньше, чем она подползет слишком близко к их семье.
Рядом с ним расположилась его жена, и мать всего семейства, Вероника Павловна, а с другой стороны сидела Алиса, младший ребенок в семье. Обе, как зеркальные отражения: одни черты, похожие глаза, одни движения. Только одна — слегка устала от прожитых лет, другая же из-за последних дней — превратилась в тень самой себя.
— Да, Артем… — ответил отец после паузы. Его голос был глухим, с хрипотцой. Каждое слово с трудом раздавалось изнутри, сквозь усталость, сквозь отчаяние. — Что слышно?
Артем сел рядом, положив между собой и отцом аккуратный сверток, замотанный в кусок рваной армейской ткани болотного цвета
— Это на нашу семью, на пару дней… — сказал он, не поднимая глаз.
Вместе они развернули ткань, и начали изучать содержимое. Консервы — две банки без этикеток, черствый хлеб, отломанный неровно, как если бы это была одна большая буханка. И пара литров воды. Пластиковая бутылка, слегка помятая снизу, несколько мутная жидкость, которую всё равно придётся пить.
— Четверо… — выдохнула мать. — На столько… — она не закончила, просто посмотрела в сторону тёмного тоннеля, где эхо доносило отголоски голосов других семей, тех, кто, как и они, цеплялся за выживание в штольнях города, формирующегося под землей.
Артем слегка наклонился вперёд. Его глаза были спокойны, но в этом спокойствии что-то давило. Он понизил голос до шепота.
— Люди говорят… начинается жёсткое сокращение пайков. Еды почти нет. У кого есть, те начинают прятать. У кого нет… — он оглянулся. — Бывает дерутся за крохи. Пока шел обратно, слышал, что поставок нет. А резервные склады были пустые. Ни поставок, ни связи. Есть ещё совсем безумцы, считающие, что мир наверху вообще вымер уже.