Всё по инструкции от Вейлы, вектор воздействия на фронтальную долю, форма — сжатая спираль, насыщение — минимальное для разрыва.

Удивительно, но всё сработало как надо.

Они даже не издали и звука. Просто замерли на месте как по команде. Одновременно, подобно марионеткам с перерезанными нитями. Их лиц не видел, но уверен, что они в этот момент приняли придурковатый вид. Один из монстров сполз на колено, второй повалился назад, а третий просто рухнул в пыль.

Не было всплесков, не было взрывов мозга. Только тишина, и лёгкий отсвет энергии, идущий от меня в их сторону. Остатки импульса. Всё ж таки ещё много энергии вкладываю в работу, надо больше тренироваться.

Только закончили, как Вейла принялась рассказывать, что это было «структурное разрушение ментального ядра». Но как по мне, просто выключил их. И хорошо.

Одно смущало после всего, их распад. В этот раз он проходил гораздо медленнее. Не то скоростное разложение, что бывало раньше. Они разлагались по частям, их явно что-то сдерживало. Или… держало.

Я собрал пси-камни, ровно тридцать штук, по десятке с каждого из них. Очень средненький результат. Они приятно холодили ладони. В каждом ощущалась энергия, только теперь она чувствовалась как-то иначе. И её было больше что ли. Но помимо самой энергии, содержала нечто другое. Разобраться с этим чувством, увы, так и не получилось. А это не очень хорошо.

Убирая их, я поймал себя на том, что думаю не о победе над монстрами, и не о том, что вообще удалось выжить после такого. А о провале. Вылазка-то была за другими вещами. Рация, кристаллы с трупа Форсунов… Всё это осталось там, в руинах торгового центра. Но совсем бесполезным поход тоже не был, всё ж таки, мне удалось полностью перейти на первую ступень Эона.

Но, очевидно, туда придётся идти снова. Только в этот раз, скорее всего, уже с Аней. У неё цепкий взгляд, как помню, так что возможно она сможет что-то найти.

Обратный путь, судя по ощущению, занял гораздо меньше времени. Приближался к подвалу быстро, двигаясь между грудами щебня и искорёженными балками, лавируя в лабиринте катастрофы. Солнце, пробивающееся сквозь рваные облака и развалины, выглядело не как надежда, а как подозрение. Всем своим видом спрашивая: «а достоин ли ты нового дня?».

Пока я перебирался через очередной обломок, в голове, как барабанная палочка по кастрюле, грохнул голос Вейлы.

— АЛЕКС!!!

Еле удержался, чтобы не споткнуться от такой неожиданности. В голосе — не просто паника, там вперемешку было всё: и радость, и злость, и что-то, напоминающее «ты мне за это ответишь, дружочек».