Марков чуть сжал кулаки. Он никогда не был трусом, но его организм знал: когда что-то идёт не так, даже на подсознательном уровне, тревога вырастает мгновенно. Сейчас она била тревогу в каждой клетке.

— Вы же говорили, что все должно быть стабильно. Что базовые уровни не вызывают отклонений. — голос Маркова был тихим, но твёрдым.

— Так и есть. — Лаврентий Павлович говорил с тем тоном, как если бы объяснял ребёнку, почему небо голубое. — Но мы-то сейчас уже не на базовых уровнях. Александр погружается глубже, гораздо глубже. Там, где никогда не ступала нога наших исследователей. Где, как мы думаем, границы между возможным и невозможным — это лишь вопрос воли.

— Вы же следите за сигналами? Последние пять минут там чистое искажение! Мозг перегружен.

— Он поёт, Артём. — учёный на мгновение повернулся, его глаза вспыхнули огнем. — Он наконец-то поёт. Ты не понимаешь… Он слышит то, чего не слышим мы. Он видит больше. Система его мозга расширяется, цепляет нейрополя напрямую. Да, это может быть напряженно для него. Но это рождение через огонь.

Марков впился взглядом в экран, где можно было видеть Алекса в капсуле, иногда картинка мигала и рябила. Он дергался в полубессознательном состоянии, а потом замирал на месте. Потом снова. А в груди нарастало липкое чувство опасности.

— Если он умрёт?

— Он не умрёт. Он сделает то, чего не сделали остальные. — Лаврентий Павлович проговорил это с такой уверенностью, что от его интонации веяло ледяным спокойствием.

Марков больше ничего не сказал. Он отошёл на шаг и встал, глядя в монитор. Внутри всё дрожало. Его подопечный, живой человек, с которым у них были договоренности… Сейчас был частью чего-то, что очень уж начало смердеть неприятным запахом.

В этот момент в глубине консоли замигал новый значок. Что-то снова передалось изнутри капсулы, резкий пик, а за ним звуковая вспышка. Буря данных захлестнула приборы.

Ученый впился пальцами в край пульта, а глаза хаотично бегали вокруг. — Он вошёл в контакт! Видишь? Он уже там!..

Но что значило «там» — никто толком не знал.

И Артём в этот момент впервые подумал, что, возможно, их уже слишком далеко завело чужое любопытство. И человек, стоящий рядом, вовсе не учёный… а фанатик. Фанатик с доступом к технологиям, способным сжечь разум и тело до основания.

Внутри самой капсулы тело Алекса внезапно выгнулось, словно его пронзило тысячевольтным разрядом. На экранах загорелись красные кластеры — тревога, перегрев квантовых ядер, всплески когнитивных выбросов объекта.

— Что за… — техник на втором терминале рванулся к пульту. — у нас скачок по всем показателям! Прямая связь… она… рвётся!