Это было похоже на зов бездны, тот самый момент, когда стоишь на краю обрыва и какая-то темная часть тебя предательски нашептывает: «Просто сделай шаг, и всё закончится».

— Алекс, да начни же ты двигаться, черт тебя дери! — Вейла уже не пыталась говорить тихо, она буквально вопила в моей голове, от чего её голос отдавался острой болью в висках. — Он воздействует на все живое, на все! А если ты сейчас же не разорвешь визуальный контакт, он обнаружит тебя физически! Беги, идиот!

Я с трудом тряхнул головой, разрывая наведенный транс и сбрасывая оковы оцепенения, которое уже начало сковывать мои конечности. Тяжесть в затылке становилась почти физически осязаемой, словно кто-то положил мне на плечи свинцовую плиту. Судя по всему, эта особь была гораздо сильнее прошлой, либо так действовало его экстремально близкое присутствие в отличие от случая перед библиотекой.

— Уходим. — выдавил я сквозь стиснутые зубы, пятясь назад, в сторону спасительной темноты пролома, через который мы сюда попали. — Медленно, Нюхач. Не делаем резких движений, главное, чтобы он нас не заметил. Не хорошо будет спровоцировать его раньше, чем мы будем к этому готовы. Мы просто тени и нас здесь нет…

Но мои надежды на тихий отход рассыпались в прах в ту же секунду.

Псиарх медленно, с какой-то изящной грацией наклонил голову набок, словно энтомолог с любопытством изучающий насекомых, рискнувших забрести в его чертоги.

Зеркальное лицо на мгновение вспыхнуло изнутри холодным фиолетовым светом, и тишину подземелья разорвал звук, который, кажется, я никогда не забуду, вплоть до собственной кончины.

Это не был крик в обычном понимании слова, скорее, это был мощнейший ультразвуковой удар, целиком наполненный пси, и прошедший сквозь наши черепушки, словно раскаленная игла сквозь масло.

Я почувствовал, как из носа потекло что-то теплое и соленое, а в ушах оглушительно зазвенело, будто прямо внутри моей головы разорвалась светошумовая граната. Мир на мгновение потерял четкость и все краски, превращаясь в калейдоскоп из серых теней и серебряных вспышек.

Псиарх вскинул свои неестественно длинные руки к разлому. После чего из серебряной раны в воздухе, повинуясь его безмолвному призыву, начали отделяться густые, черные тени.

Они не выходили. Скорее выпадали из Изнанки, в буквальном смысле этого слова. Бесформенные и тягучие, как пятна кипящего мазута, но, едва стоило им коснуться бетона, те мгновенно обретали четкие и смертоносные очертания.

Глумеры. Личная гвардия Псиарха.

Они были чуть ниже своего господина, но гораздо шире в плечах. Полностью покрытые энергетическими прожилками, пульсирующими в такт биения моего собственного сердца.