– Гейша? А волосы такие короткие, неужели мужчина?
Кто-то из китайцев признал бэйпинского Шан-лаобаня и с гордостью представил его своим японским друзьям. Те в один голос разразились хвалебными словами, защелкали фотоаппараты, и когда Шан Сижуй закончил танцевать, на него волнами обрушились аплодисменты. Все же комната с татами не была сценой, на которой Шан Сижуй привык выступать, и от такого пристального внимания, свалившегося на него как снег на голову, он застеснялся. Покивав зрителям, он повернулся и с треском задвинул двери внутренней комнаты.
Ду Ци похлопал Сюэ Чжичэна по спине и рассмеялся:
– Видал? Вот что зовется оперой.
Сюэ Чжичэн готов был согласиться с ним тысячи раз.
Глава 6
Этим вечером Ду Ци отвез Шан Сижуя домой. Чэн Фэнтай как раз нянчился с Фэнъи, разгуливая с ней на руках по гостиной и усердно потряхивая. От тряски у Фэнъи закружилась голова, плач ее становился все тише, под конец она едва слышно всхлипывала, а сопли и слезы залили ее личико. Кормилица стояла в стороне, на лице ее застыло беспомощное выражение, у нее душа болела за девочку. Она прекрасно понимала, что в большинстве своем мужчины получают радость от общества детей, только если каждый день проводят с ними время бок о бок, а тут еще и маленькая озорница, да в придачу, как разузнала кормилица, озорница неродная, никакой уверенности, что Чэн Фэнтай ее не бросит. Вот почему, пусть даже забавлялся он с дочкой не так, как следовало бы, она всячески этому потворствовала, только бы Чэн Фэнтаю нравилась Фэнъи, так он и саму кормилицу начнет ценить. Кормилица подошла к ним, утерла Фэнъи личико и со смехом проговорила:
– Для барышни никого дороже папы нет, как бы она ни захлебывалась плачем, только папа возьмет ее на ручки, как она мигом успокаивается.
Тут в комнату, едва не выбив двери, ворвался Шан Сижуй, и первое, что бросилось ему в глаза, – это семейная идиллия: Чэн Фэнтай в окружении молодой женщины и ребенка. Он вскинул подбородок:
– А ну-ка прочь! Даже с каким-то сосунком справиться не в силах! Глядите-ка, я сейчас все вам покажу!
Неловкий и резкий, он не решился взять на руки нежную малютку с хрупкими косточками, а потому щелкнул пальцами, и она сама повернулась к нему. Фэнъи пристально уставилась на разрумяненное лицо и, не понимая, что это вдруг объявилось перед ней, замерла в испуге. Шан Сижуй погладил воображаемую накладную бороду, нахмурил брови, глядя на Фэнъи, и заорал во весь голос. Дом сотрясся – это суровый Бао-гун с черным лицом собрался расправиться с собачьими мордами. Испуганная кормилица отдернула руку, Чэн Фэнтай тоже отступил на шаг.