Издалека к ним спешил Ню Байвэнь, на голову которого свалились новые, непредвиденные хлопоты. Сложив ладони в умоляющем жесте, он обратился к братьям Шан:
– Господа, время вышло, надо что-то решать. Японцы требуют вскрыть гроб. Да что же это творится! Мы, актеры, хоть и маленькие люди, но как можно терпеть подобные бесчинства! Да над нами глумятся!
Даже Ню Байвэнь, который и мухи не обидит, не в силах был совладать с охватившей его ненавистью.
Шан Луншэн сказал:
– Возвращаемся в храм, оставим гроб там до погребения. Сами похороны обсудим позднее.
Объявил он это во всеуслышание, в голосе его сквозила решимость, и слова его дошли до каждого питомца «грушевого сада». Семья Цзян и прочие недолюбливающие Шан Сижуя актеры криво ухмылялись, злорадствуя: ничего-то эта труппа «Шуйюнь» не может, даже человека похоронить! Фальшивый племянник лишился прежнего спокойствия, нахмурился, собрался было возразить, но Шан Луншэн прервал его, сложив руки в извиняющемся жесте:
– Почтенный молодой господин, в скором времени мы непременно вернем гроб вашего дядюшки в родные края, но не сегодня, как сами видите. Нам нужно подумать о живых, вы уж нас поймите!
Он предпочел провалить дело, но не жертвовать Шан Сижуем вновь, тот и так хлебнул уже достаточно горя. При виде отчаянной решимости Шан Луншэна фальшивому племяннику оставалось лишь сдаться. Ню Байвэнь кивнул со вздохом:
– Что поделать, лучше уж стерпеть обиду и трусливо отступить, чем оскорбить дух покойного. Пойду скажу, что мы возвращаемся тем же путем.
Они собрались поговорить с товарищами по «грушевому саду», договориться с японскими солдатами, объясниться с зеваками, только не сообщили о своем решении Шан Сижую. Во-первых, они словно позабыли, что Шан Сижуй оглох и мог вообще не услышать, что сказал старший брат. Во-вторых, даже будучи в добром здравии, Шан Сижуй не очень-то любил совать нос в чужие дела, обсуждать с ним что-то, только время терять. И вот позабытый всеми Шан Сижуй вдруг выхватил воображаемый меч из ножен и подскочил:
– Не смейте вскрывать гроб! Никому не дозволяется к нему прикасаться! – Пробившись через толпу, он подскочил к переводчику прежде, чем его успели остановить, и заявил: – Я хочу видеть Кудзё Кадзиму!
Глава 26
Время близилось к вечеру, солнце уже клонилось к закату, и участники траурной процессии разбрелись, болтаясь в ожидании у городской стены. Сновавший туда-сюда простой народ мог увидеть этих актеров разве что вдалеке на сцене, и то приходилось потратить немало даянов; сегодня же те стояли как на ладони, да в придачу без грима, грех не поглазеть! Вот люди и сбивались в кучки, без стеснения разглядывая актеров и перешептываясь. Но тем не привыкать к чужим взглядам и обсуждению, людское внимание для них все равно что легкий ветерок – нисколько не задевает. Некоторые самые легкомысленные юноши даже принялись украдкой заигрывать с барышнями. Шан Сижуй, сходя со сцены, не терпел на себе людские взоры, он повернулся спиной к зевакам, обратив лицо к гробу Сыси-эра, но, как ни странно, его нелюдимый одинокий силуэт выделялся в толпе актеров, невольно притягивая к себе взоры окружающих.