— У вас будет такая возможность, — милостиво произнес Гитлер. — Сейчас же от вас потребуется служба иного рода.

— Я весь внимание, мой фюрер!

— Меня интересует один русский генерал. Его фамилия Жуков. Он командует Киевским военным округом. Ему благоволит сам Сталин. — продолжал Гитлер. — Судя по отчетам резидентуры «Вирсхафт», этот Жуков не только провел успешные весенние учения, но и изрядно проредил агентурную сеть, созданную фон Вирховым. А теперь еще и эта… операция против румын. Русские отняли у них территорию без единого выстрела. И Жуков в этот момент был как будто не причем. Он в это время якобы инспектировал свои войска, на самом деле, обучая их наступать, а не обороняться против превосходящих сил. Фельдмаршал фон Бок обеспокоен. Его аналитики видят не просто укрепление обороны русских. Они видят зарождение новой оперативной доктрины. Жесткой, мобильной, агрессивной. Именно там, на южном фасе нашего будущего наступления. И персонифицируется эта угроза в одном человеке. Георгии Жукове.

Скорцени чуть заметнее выпрямился, уловив переход от анализа к заданию.

— Прикажете устранить, мой фюрер? — спросил он.

Фюрер покачал головой.

— Нет. Убийство слишком грубый инструмент. И не эффективный. Устранив Жукова, мы создадим из него мученика, погибшего за матушку Русь. Это только сплотит их армию вокруг его имени. Придаст его методам статус единственно правильных. А нам нужно обратное. Нам нужно его изолировать. Обезглавить армию, не пролив крови. Сделать так, чтобы его собственная система отвергла его.

Гитлер поднял взгляд и обершарфюрер уставился на него, как кролик на удава.

— Он силен именно тем, что действует вопреки их бюрократической трясине, — продолжал фюрер. — Жуков это меч, который они сами выковали, но боятся держать в руках. Наша задача заключается в том, чтобы повернуть острие этого меча против него самого. Заставить Сталина увидеть в нем не защитника России, а угрозу. Не преданного солдата, а… бонапартика.

Скорцени кивнул, мысленно уже анализирую задачу, отсекая прямые действия, выискивая точки приложения для скрытого давления.

— Какими ресурсами я могу располагать, мою фюрер? — спросил он.

— Любыми, какие потребуется. Формально вы будете действовать через VI управление РСХА. Агенты «Цеппелина» уже на месте. Наша агентура в их аппарате, та, что уцелела после чисток Жукова, должна быть использована, но на этот раз не для сбора разведданных, а для дезинформации и компрометации главного фигуранта.

Гитлер откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком.

— Нам нужны два потока компромата. Первый предназначен для Москвы. Через доверенные, но контролируемые нами каналы, должны идти донесения о «непомерных амбициях» Жукова. О том, что он создает в КОВО «личную армию», преданную только ему. О его «пренебрежении» указаниями Центра. О его связях… — фюрер сделал театральную паузу, — например, с теми, кто уже пал в чистках. Создать видимость военного заговора. Тухачевский был выдумкой НКВД? Что ж, мы подарим им нового «Тухачевского» на Украине. Второй поток компромата должен ударить по его авторитету внутри самого округа. Нужно посеять сомнение в его компетентности. Нужно создать «утечку» планов учений, которые якобы приведут к провалам. Требуется провести диверсии, которые будут выглядеть как следствия просчетов Жукова. Неплохо бы организовать письма «возмущенных офицеров» в Москву о его «жестокости, граничащей с садизмом», о бессмысленных потерях на маневрах. Мы должны создать вокруг него атмосферу недоверия.