В домик вошли еще двое бойцов из группы Грибника.
— Понятно. Обыщите их, обыщите дом. Все, что найдете — документы, записки, подозрительные вещи — покажите мне.
Пока бойцы проводили обыск, я вышел наружу. Девочки сидели в теплой машине, закутанные в просторную красноармейскую шинель. Эра обнимала младшую сестру. Держались они, с учетом обстоятельств, прекрасно.
— Все хорошо, милые, — сказал я, садясь рядом. — Скоро поедете домой.
— Папа, а тот дядя… он сказал, что ты попросил нас покатать, — пролепетала Элла.
— Он соврал. Больше никогда не садитесь в машину к незнакомым, даже если они в военной форме. Поняли меня?
Дочки кивнули, хотя по глазам их было видно, что они все еще подозревают меня в хитроумном розыгрыше. Грибник подошел к машине, протянул в щель приоткрытой дверцы клочок бумаги, похоже, найденный при обыске.
— Записка. Видимо, инструкция.
Я развернул. Кривой, неровный почерк: «Держать до 18:00. Ничего не говорить. Потом оставить с Мимозой и возвращаться. Сделаешь — получишь вторую половину у памятника Шевченко в 19:00.»
— Превосходно. Обоих берем с собой, — сказал я. — Посмотрим, какую половину этот лицедей получит у Шевченко.
— Хорошая идея, товарищ командующий, — оценил Грибник.
— Теперь. Выделите, двух бойцов для охраны девочек. Пусть сопроводят их домой, к матери.
— Есть!
Я обратился к девочкам.
— Сейчас вас хорошие дяди отвезут домой, к маме. Я приеду позже.
Поцеловав обеих, я покинул салон. Машина тронулась в сторону Киева. Едва она скрылась за поворотом, как в доме раздался выстрел. А следом истошный женский визг.
— Черт! — выкрикнул Грибник, выхватывая «Вальтер».
И мы оба бросились к дому.
Глава 7
Ворвавшись, застали такую картину. Актер валялся на полу, зажимая рану на груди, чуть правее и выше сердца. А один из людей Грибника заламывал руки дамочке, которую, судя по записке, найденной в кармане Левченко, называли Мимозой.
Лицо ее побледнело, но в глазах не было ни страха, ни раскаяния. Только холодная ярость. На полу рядом в двух шагах от нее валялся маленький никелированный револьвер «Бульдог». Дамский, но при выстреле на небольшом расстоянии — смертоносный.
— Что произошло? — спросил я.
— У этой… ствол оказался, — потупившись, объяснил один из бойцов.
— Какого черта! — рявкнул Грибник. — Вы же ее обыскивали…
— Она за подвязку чулка его засунула, а мы не решились обыскивать так… тщательно.
— Все с вами ясно! К этому — врача. Ее увезти.
— Не торопитесь. Я хочу с нею потолковать, — сказал я.
Один из бойцов бросился к двери. Я подошел к раненому, отнял его руку от раны. Пуля могла задеть легкое. Левченко смотрел на меня остекленевшими глазами, губы шептали что-то неразборчивое.